Офицер, возмущенно каркая, выстрелил из «Парабеллума», но пуля всего лишь срикошетила, умчалась в коридор. По нему ударили одновременно, отправив плавать в жиже…
Юзеф освещал дорогу фонарем. Иван брел в рассеянном свете по мертвым телам…"
"Второй волны ожидать не приходилось, слишком дорогое удовольствие. На всякий случай выждали пару минут, потом двинулись дальше. Народ повалил из проема — возбужденный, весь на нервах. С этой минуты Маша не отходила от него ни на шаг — словно опекунство над ним взяла.
Юзеф пристроил фонарь на мостик, и финальная сцена картины «После боя» осветилась почти полностью. Съежилась в комочек молодая немка, с ужасом глядя на своих мертвых соотечественников. Ее никто не шпынял, не до нее. «Пять минут на грабеж?» — пошутил Януш. У мертвых отобрали оружие, сняли ремни с патронташами, избавили от ножей, гранат. Большая часть оружия промокла, но, возможно, не критично — после чистки и протирки все должно работать. Затем сняли с них ранцы, извлекали аптечки, наборы бинтов, фляжки с водой, к которым тут же присасывались.
Януш радостно воскликнул: первым обнаружил сухой паек — две банки консервированных сардин, галеты, шоколад. В остальных ранцах тоже была еда, а еще какие-то женские платки с узорами, теплые носки, перчатки, пара шерстяных кофт, сигареты с зажигалками, нашлись даже работающие фонари. Мужчины взваливали ранцы на плечи — они были удобными и компактными. Маша вооружилась — рассовала по карманам запасные обоймы к «Парабеллуму», повесила на спину автомат.
Ивану приглянулся нож в кожаном чехле — сравнительно короткое лезвие, массивная костяная рукоятка.
Снова потянулись коллекторы и прочие подземные коммуникации. Люди страдали от нехватки кислорода, брели по жиже, по каким-то мешкам с непонятным раскисшим содержимым, источающим едкий запах. Прямоугольные проходы сменялись плавными закруглениями. Снаружи доносилась отдаленная канонада, ее скрадывала толща земли и бетона. Какой-то заброшенный узел связи, обломки оборудования, ворохи проводов, свисающие с потолка, разбитые радиостанции и телефонные аппараты.
Секретный объект когда-то принадлежал Армии Крайовой, судя по изодранному плакату, на котором бравый воин в польской «конфедератке» пронзал штыком похожего на Кощея эсэсовца. На стенах матово проступали брызги засохшей крови. Посторонних в окрестностях не было, только пара высохших трупов в канавке под мешковиной. В этой юдоли печали группа сделала привал.
