Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но то женитьба, до Анны была еще одна Анна — Болейн, и как бы планы ее завели аж на плаху. А куда ей было деваться? С одной стороны — озабоченный Генрих Восьмой, с другой — собственные амбиции, а уж как повернулось — второй вопрос."

"Мне предстоит быть кем-то вроде несчастной мадемуазель де Ла Вальер. Она, кажется, рожала в проходных комнатах Лувра под брезгливые взгляды Анны Австрийской. Месье Дюма деликатно этот момент обошел, зато историки сохранили и интернет добродушно поведал об этом интересующимся.

— Я могу поехать с вами в монастырь, мадемуазель? — быстро спросила я. — Я передумала, я не хочу во дворец.

Я умела оценивать ситуацию и принимать решения моментально. Монастырь? Кто сказал, что там плохо? Работа, молитвы, а с другой стороны — защита церкви и короля, собственные земли, имущество, пожертвования и — собственное производство. Кем я могу со своими навыками стать при дворе — понятно, вопрос, надолго ли и после каких по счету родов — и от кого — я отправлюсь на кладбище.

Кем я могу стать в монастыре? Кем угодно, от кастелянши до огородницы, потому что я принесу деньги, а значит, меня будут ценить. Я могу вспомнить хоть какую-то медицину из той, что у нас считалась элементарной. Я могу открыть фельдшерский пункт или детскую школу, если она здесь, конечно, нужна. Я могу наладить любые каналы сбыта — и мать-настоятельница на меня уже станет молиться. Так что лучше: спокойная жизнь среди увлеченных молитвами дам, где до меня не будет никому никакого дела, или непредсказуемый двор, не при будущей монахине будет он назван другими словами?

В монастыре будет точно теплее, чем здесь.

Да что говорить, в это адово время монастыри — колыбель науки и просвещения.

Мне было над чем поразмыслить, когда я осталась одна. Как я понимала — это совсем ненадолго.

Адриана не стала со мной обсуждать варианты. Да, мои опасения подтвердились, здесь, в этом мире, я была никем — у меня не было ни желаний, ни мнения, ни собственно жизни. Даже не мелкая сошка — здесь барахло берегли больше людей и лошадь ценили выше.

Зато мое глупое тело радостно согласилось заменить эту чванливую монашку. Нужны ли в монастыре такие гордячки и что об этом говорит местная религия, я не бралась судить. Наша история говорила — можно жить многим лучше, чем при троне. Черт, черт, черт…

Мое тело согласилось заменить собой девицу, которой какой-то родственник или покровитель выбил тепленькое место при королевском дворе.