Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Но ведь никаких же доказательств, а я еще и совершеннолетняя. Было бы мне на пару месяцев меньше, они бы, может, сильнее напряглись. А я все давила, напирала, поддержки какой-то искала ото всех, так хотелось, чтобы меня услышали… Виктора Андреевича из школы все-таки попросили под каким-то предлогом, а на меня так до самого конца искоса и поглядывали, что такие проблемы на ровном месте устроила.

Я замолчала, потому Герман вставил:

— Ну и забила бы. Радуйся, что дело дальше не зашло, хотя в том случае его бы точно посадили.

А если забить не можешь, так у тебя ж теперь есть в знакомых целый я. Слетаем на пару недель, столицу посмотреть, себя показать. Разыщем этого твоего Андреича и устроим ему торжественную встречу, что у него больше вставать не будет не только на малолеток. Я, может, и не убийца, но душкой-то от этого не стал.

В сердце болезненно кольнуло новым ощущением — я не сразу смогла распознать его природу. Неожиданной благодарностью.

Пусть Герман это и предлагал не из-за какого-то благородного отмщения или заботы обо мне, а чтобы лишний раз кого-то помутузить и до Кондратия довести. Здесь-то он уже всех потенциальных жертв перебрал. Но если сейчас соглашусь, то он точно полетит, отпираться от предложения не станет. И ведь доведет, все побережье знает, что этот любого доведет. Сам этот очевиднейший факт не требовал доказательств, потому и вызвал неконтролируемый укол в самое незащищенное место.

Я некоторое время осмысливала это ощущение, которое было мне инородным, мешало. Серело окно с тонкой занавеской, в комнате было душно, но отчего-то никто не подумал включить кондиционер. Сказала я, однако, совершенно другое, никак не связанное с последними мыслями, мне просто захотелось быть правильно понятой до конца:

— Я и забила. Сейчас даже думаю, что он сам отпустил, испугался моей реакции. А значит, небезнадежен.

Все ясно, что такие ситуации случаются и, в самом деле, хорошо, что отделалась легким испугом. Просто однажды, после всего этого давления, даже мама сказала: «Доча, а ты точно не преувеличиваешь?». И меня тогда накрыло. Я в самом деле начала думать, что преувеличила, что как будто сама виновата. Все вспоминала, как он после тренировки просил задержаться — и ведь я задерживалась! Трогал меня, жался, а я ни сном, ни духом.