Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Мама у Мишеля оказалась какой-то визгливой, очень яркой, молодой и совершенно непонятной. Ей уже, по всей видимости, передали, что примерно требуется, потому она моего мнения даже не спрашивала — кружила, кружила вокруг, щурилась, приглядывалась, ругалась на стоявшего в стороне сына за то, что приходит ровно тогда, когда ей не до него, а потом куда-то унеслась и вернулась уже с какой-то розовой тряпкой. А потом и практически швырнула в меня босоножками, почему-то серыми.

— Все, молодежь, мне некогда! — заявила, выпроваживая нас за порог.

— Или через три дня верните в таком же виде, или пусть Герман оплатит!

Никогда, ни при каких обстоятельствах я не выбрала бы розовое платье. Но Мишеля поблагодарила за все — не только за то, что поработал извозчиком, но и что ничего комментировать не стал — и угрюмо поплелась в свою комнату. Розовое! Я буду чертовой Барби… и ведь не возмутишься, дареному коню, как говорится…"

"И лишь примерив, я поразилась. Так и стояла возле зеркала, вдруг понимая смысл настоящего таланта модельера — платье было никаким, когда я рассматривала его в руках, но на фигуре оно неожиданно сделало меня выше, стройнее, а розовый, который при этом освещении уже казался опаловым, каким-то невероятным образом перекликался с цветом волос, делая их ярче.

Восторг перемешивался с тревогой: если я поставлю пятно, то за всю жизнь не рассчитаюсь! С Германом, а это хуже всего.

Близняшки одобрили, хоть и поругались, что Мишель эгоистично забыл про них. А про прическу сказали в один голос:

— Никак.

В смысле, никак не укладывать. Распустить и вообще ничего не делать, потому что высокие прически всем опостылели, а мне подвернулся редчайший фасон, когда можно обойтись. Я положилась на их вкус — тем более, когда самой нравилось, что вижу в зеркале. Маникюр мне оплатила почему-то Верочка — сказала, что ее все равно на выставку не пригласили, так пусть хоть кто-то из семьи покажет этим всем, какими умеют быть Васнецовы. Мне показалось, или она даже не завидовала? Надо же, как человека меняет отсутствие отупляющей влюбленности.

Или причина в том, что они оставались в отеле с Кешей, а в его компании она вообще заметно менялась.

В сияющий зал, полный народа, я входила рядом с Юрой Раевским. Он по поводу моего вида выдохнул только: «Вот это да!», чего мне с лихвой хватило. Справа шла Кристина — великолепная, как всегда. Близняшки щебетали где-то поодаль, уже наткнувшись на знакомых. Я не взяла Юру под локоть, незачем что-то специально афишировать.