Попаданец. Комплект из 4-х книг читать онлайн

Боюсь, что и ты таким же станешь…

– Я постараюсь, – серьезно ответил Белов, и Сталину вдруг расхотелось смеяться…

…Тем же вечером «наказанный» Белов, Сталин и Власик сидели в кабинете. Собственно говоря, сидели только Иосиф Виссарионович и Александр, а Николай Сидорович бегал по кабинету и взвизгивал севшим голосом:

– Товарищ Белов, ну вот от вас я этого не ожидал! – Он взмахнул руками, точно взволнованная наседка – крыльями. – Никак не ожидал! Не мог ожидать, товарищ Белов! Никак не мог!

Сталин с легкой усмешкой посмотрел на мечущегося Власика, потом перевел глаза на Сашу.

Тот сидел спокойно, чуть расслабленно и, казалось, не обращал никакого внимания на происходящее вокруг него. Иосиф Виссарионович кивнул своим мыслям, а потом сделал рукой легкое, почти незаметное движение. Но Власик его заметил и тут же оборвал свои причитания, замолчал.

– Товарищ Саша, – негромко, но твердо произнес Сталин, – объясните: что на вас нашло? Вы – взрослый человек и не могли не понимать: это – плохая шутка… – Он помолчал и коротко продолжил: – Почему?

Александр поднял голову.

Он не смотрел ни на Сталина, ни на Власика – его взгляд был устремлен куда-то в пространство. Что он там видел – об этом Иосиф Виссарионович и Николай Сидорович могли только догадываться…

– Как оказалось, я – не совсем взрослый, товарищ Сталин, – ответил он наконец. – Я уже и раньше это замечал, но как-то не придавал этому значения, а вот теперь…

Повисла долгая пауза. Власик хотел было что-то спросить, но под взглядом Сталина сник и промолчал.

Иосиф Виссарионович терпеливо ждал продолжения…

– Я – взрослый только наполовину. А вторая половина – пацан в возрасте вашего, товарищ Сталин, Василия, максимум. И эта половина не желает быть все время под спудом, – Белов вытер лоб характерным жестом смертельно уставшего человека. – Мальчишка во мне рвется наружу. Ему хочется дурачиться, хулиганить, играть, и я, как выяснилось, не в состоянии полностью контролировать его своей взрослой половиной.

Стоит мне задуматься о чем-то, ослабить самоконтроль, и этот сопляк снова и снова выскакивает на свет божий…

Он улыбнулся виноватой улыбкой взрослого, много пожившего и повидавшего мужчины, и Сталину, которого никто и никогда не мог обвинить в мягкотелости, вдруг стало остро, до боли в сердце жаль этого странного человека. Повинуясь этому внезапно возникшему чувству, он подошел к Белову и неожиданно для себя погладил его по белобрысой голове.