Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Поэтому и прошлую ночь я провела с мужем, а на этот раз он меня не отпустил, попросив остаться с ним и пообещав, что он не собирается меня торопить. И если мне не тяжело, и не сложно, он хотел бы знать, что я рядом."

"Я, конечно, все равно смущалась и чувствовала себя неловко, но не из-за прошлого Рея, а из-за собственной неопытности и незнания. Когда я рассказала об этом мужу, он сначала смотрел на меня, молча и только моргая, а потом начал смеяться. Нет, он, конечно, пытался сдержаться, но неудачно.

Но заметив, что я расстроилась почти до слёз, что выгляжу смешной, обнял и начал объяснять, что для него главное, знать, что мне нравится быть с ним рядом, что он не отталкивает меня, мол, ему есть за что переживать.

А все остальное, должно прийти само. Не потому что пора или по обязанности, а потому что нам вдвоем хочется стать ещё ближе. И что он как бы догадывается, что наследницу Лангран учили многому, но явно не тому, о чем я даже говорить стесняюсь.

Перед сном мы много разговаривали, он рассказывал о своем детстве, мы делились проказами, кто и как умудрился разозлить взрослых.

И засыпала я в кольцах его хвоста довольная и спокойная. Пока посреди ночи на наш шатер не свалилось нечто непонятное, подняв по тревоге весь лагерь.

Оказалось, проснувшись ночью, барс решил поискать нас. А наги в шатёр его не пустили. Тогда этот кот, почувствовав себя совсем здоровым, решил обхитрить нагов, забрался по дереву на ветку, располагающейся над шатром. Но лапы, видимо, всё же подвели, и эта недокормленная тушка свалилась на крышу шатра.

Тяжело вздохнув, Рей и ещё пара нагов притащили в нашу палатку ещё одну кровать и поставили её на другой половине шатра.

— Ты спишь здесь! — Наг строго ткнул барсу в застеленную кровать.

И уже засыпая, проворчал, что надо было заводить рыбок. Они тихие и не норовят залезть спать к нему в постель.

Глава 9

Дайгир Сильв

Седьмой день отбора и пятый, как я в шкуре зверя. Точнее, как зверь гулял на свободе. Мы, словно поменялись местами, и теперь я был тенью на краю сознания Зверя.

Сейчас я мог только слушать и наблюдать. И терпеть выходки барса.

Ещё ребёнком я видел выступление бродячих артистов. На потеху публики у них выступали дрессированные животные. Вот мой зверь себя сейчас вел так же. Приклеился к нагу, крутившемуся около Лангран, и выслуживался перед этой лицемеркой, как только мог.

Зверь позволял ей все, что той было угодно. Глотал отвары с ложки без всяких протестов, позволял втирать в шкуру всякие мази.