И перед тем, как уснуть каменным сном, успел подумать: вполне возможно, Радаев поступил точно так же. По достоверным слухам, есть и у него такое обыкновение…
Легенды захолустья
Барее я накрыл скромный, но приличный дастархан. Едва я в этот кабинет въехал и по праву нового хозяина, учинил подробный осмотр, выяснилось, что мой предшественник (девять граммов ему в лоб) любил погонять чаи на рабочем месте, и не в одиночку. В шкафчике я нашел четыре тонких стакана в серебряных подстаканниках дореволюционной работы и спиртовку с красивым мельхиоровым чайничком как раз на четыре стакана (Радаев сказал, что в старые времена это звалось «бульотка».
Еще немецкие конфеты и галеты. Стаканы я выкинул сразу же, из них пила всякая сволочь, заменил их нашими гранеными. Конфеты с галетами тоже отправил в мусорный ящик – не хватало еще подъедаться за немецкими холуями; те трофеи, что мы брали на немецких продскладах, – совсем другое дело. Всем остальным пользовался без моральных препон. Многие мне завидовали, признавались в том откровенно, в том числе и Радаев, но он, правильный мужик, был не из тех, кто отбирает у подчиненных приглянувшиеся самому трофеи, хотя и попадаются среди обладателей больших звезд такие жлобы…
Барея чаевничал степенно, с видимым удовольствием – ну конечно, в камере такого не подают.
От второго стакана не отказался, как и я. И сохранял обычную невозмутимость, хотя ему, несомненно, хотелось задать вполне уместный в такой ситуации вопрос. Я не начинал первым – всему свое время…"
"Откровенно признаться, к Барее я чувствовал нечто вроде дружеского расположения.
Он не был мне врагом. Никогда не работал против нас, я никогда не работал против «двойки» – хотя бы потому, что через три месяца, после того как я надел вместо курсантской командирскую гимнастерку с лейтенантскими кубарями, «двойка» провалилась в небытие вместе со всеми прочими польскими учреждениями…
Воевал однажды против нас? Ну, мне тоже однажды пришлось в сентябре тридцать девятого чуток пострелять по типам в конфедератках.
Прекрасно помню свой первый бой – короткий, но взаправдашний. Три «газика» с нашей группой ехали сразу за передовыми танками, шедшими на полной скорости. До танкистов, конечно, такие подробности не доводили, но мы должны были наложить лапу в повятовом городе на архив местной «двойки», прежде чем до него доберутся немцы, – линия разграничения не всегда соблюдалась, немецкие части сгоряча влетали на отведенную нам территорию, и наоборот.
