Когда из горницы вышел Стемид, чтобы самому сопроводить Брячислава в темницу, Ярослав, наконец, вздохнул. — Что мыслишь, дядька Крут? — спросил он, скрестив руки на груди. Ну, хоть кривиться перестал. — Что ты прав оказался, — ответил воевода и пошел прочь из горницы следом за Ярославом. Без нужды находиться подле окаменевшей княгини не хотелось никому. Он согнул голову, чтобы не задеть низкий деревянный свод над дверью, и спустился по всходу вниз. — Затаила знахарка зло на ваш род. Брячислав словно загодя обо всем ведал.
Он и бровью не повел, когда увидал едва живую сестру да торквес! — Может, и так, — Ярослав обернулся к нему через плечо. — Повечеряй сегодня со мной, дядька Крут. Давненько ты в терем не захаживал. — Сам ведаешь, князь, — устыдившись, воевода отвел в сторону взгляд. — По всему княжеству за ней гоняюсь. «Ты гоняешься за тенью, старый пень!» — сам себя выругал дядька Крут и ударил кулаком о раскрытую ладонь. Ярослав вдруг остановился посреди сеней, соединявших две части терема, и воевода Крут шагнул из-за его спины в сторону, чтобы увидеть, как им навстречу идет княгиня в сопровождении двухродной сестры.
Прежде чем склонить голову, Рогнеда мазнула по князю острым, обжигающим взглядом, и, заметив это, воевода поневоле прищурился и получше присмотрелся к княжне. Звенислава Вышатовна щедро поделилась с ней и украшениями, и одеждой, и нынче плыла гордая девка по ладожскому терему что лебёдушка. Княгиня же отчего-то раскраснелась и часто дышала, как бывает в спешке. А завидев мужа, и вовсе побледнела, подпрыгнула на месте и впилась в него тревожным, взволнованным взглядом.
Дядька Крут нахмурился. Неладное что-то творится в княжьем тереме. Заметил это и Ярослав. — Случилось что? — спросил, глядя на жену. У той аж губы подрагивали! — Нет, — но вопреки всему княгиня решительно мотнула головой. — Все ладно. Ей поверил бы токмо слепой, а ни воевода, ни князь слепыми не были. — А Чеслава где? — но Ярослав не стал изобличать солгавшую ему жену. — Она на торг отпросилась, я отпустила ее, — Звенислава Вышатовна шагнула назад, почувствовал недовольство в голосе мужа.
— Я велел ей никуда от тебя не отходить. А ты не князь, чтобы ее отпускать, — жестко произнес Ярослав. — Как воротится, пусть меня первее всего разыщет, — и не прибавив больше ни слова, он прошел мимо опешавшей, испуганной его гневом жены. — Да, княже, — уже им в спину донесся тихий голос княгини. Дядька Крут поглядел на шагавшего перед собой князя. Неладное что-то творится в княжьем тереме.
