Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

– Себя тоже никогда забывать нельзя.

На этой жизнеутверждающей ноте мы с ней и попрощались, а я продолжила дебаты с Уренгоем с новыми силами. В голове моей вертелась мысль, что совсем скоро, наплевав на всех снующих вокруг него и впадающих в столбняк подходящих девок, ко мне прилетит мой орёл Олег Ковальчук. И как я раньше так долго не замечала, что он орёл и камышовый кот? Страшно представить, ведь даже думала, что он гей. Фаине-то, небось, такая глупость никогда в голову не пришла бы.

Олег вернулся из Одессы на следующий день.

Одесский самолет из-за разыгравшейся в Питере метели задержался и прилетел поздно ночью. Олег из аэропорта сразу поехал к себе, поэтому увиделись мы только на следующий день утром, причём исключительно в присутствии Гадецкого и у него в кабинете.

– Ну, заходи, Петровская, знакомься, – сказал Гадецкий, когда я, не успев даже снять шубу, ввалилась к нему в кабинет по настоятельному приглашению секретарши Надежды. Та перехватила меня в коридоре и, вращая глазами, быстро-быстро затолкала к начальнику.

Я ничего не поняла, стянула шубу, бросила её на свободный стул и села за переговорный стол напротив Олега. Конечно, мне хотелось с визгом запрыгнуть ему на шею, но пришлось соблюдать политес и правила служебного романа, когда ни единая душа, ни ухом, ни рылом не должна догадываться об особых отношениях парочки сотрудников.

По поводу возвращения Олега из Одессы я, конечно, принарядилась, надев новое платье стального цвета с белым воротничком, белыми же манжетами и соблазнительной молнией сзади.

Молния тянулась сверху до низу, а платье обтягивало и стройнило меня невероятно. Я купила его, пока маялась бездельем в вынужденном отпуске, представляя, как Олег обалдеет, увидев меня в нём. По глазам Олега и Гадецкого я поняла, что добилась желаемого результата. Явно обалдели они оба.

– С кем знакомиться-то? – поинтересовалась я, оглядывая помещение. Никаких посторонних лиц в кабинете Гадецкого я не обнаружила.

– А с Ковальчуком, с Олегом Михайловичем! – торжественно произнес Гадецкий.

В этот момент он был совершенно не похож на человека орущего благим матом и размахивающего указкой на совещаниях. Гадецкий был сама вежливость.

– Чего мне с ним знакомиться? Я его и так хорошо знаю, – удивилась я. Еще как знаю! Знал бы Гадецкий, на сколько хорошо я знаю Ковальчука. У меня от этих мыслей аж мурашки по спине побежали, и ёкнуло внизу живота. Наверное, и глаза затуманились, потому что Гадецкий посмотрел на меня подозрительно и нахмурил брови.