Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Постель заправлена покрывалом, и мне страшно подумать, сколько времени его не стирали. Возле окна голый комод. На комоде настольная лампа и тоже пустые бутылки. Электрические провода валяются на полу, их не успели спрятать и заштукатурить стены. На меня смотрит голый кирпич. Несмотря на то, что сейчас лето, в доме невыносимо сыро и холодно. Я поежилась, обхватывая себя за плечи.

— Здесь жить будешь.

Сказал, как отрезал, швырнул мою сумку с вещами на пол и подошел к окну, захлопнул его и поправил тряпку так, чтобы было не видно двор, затем включил свет.

Под потолком оказалась большая хрустальная люстра и желтое свечение залило помещение. Какое жуткое сочетание недостроя и роскоши. Тонкая сеточка пыли теперь напоминала слой серого меха. И свет не добавил красок, а лишь создал еще более мрачную и холодную атмосферу.

— Как здесь жить…

— Как я скажу.

Сдернул покрывало с постели, и под ним оказались шелковые белые простыни. На первый взгляд чистые.

— Все, что надо, сюда привезут уже сегодня.

Прошелся по комнате обратно к двери и плотно ее закрыл, чем вызвал во мне состояние, близкое к истерике. Я невольно попятилась от него назад. Сейчас при свете, когда я заперта с ним в тесном пространстве, он кажется мне еще больше. Рубашка обтягивает его мощные руки, и из-под закатанных рукавов видны толстые вздувшиеся вены, жгутами тянущиеся к запястьям. На костяшках пальцев засохшие корки. Один удар этой руки, и моя голова сразу же лопнет. Но самыми жуткими были его глаза…

— И что мне здесь делать? — тихо спросила и судорожно глотнула сырой воздух.

— Раздвигать ноги и делать вид, что тебе нравится, когда я тебя буду трахать.

От одной мысли о том, что он приблизится ко мне, не то, что тронет, стало не просто не по себе, а я захлебнулась от ужаса.

— Отпустите меня…зачем…зачем… я вам?

Когда я это произнесла, он резко обернулся, в два шага оказался возле меня и, схватив за лицо, впился в меня безумным взглядом. Он отчаянно что-то искал.

Его даже начало трясти от предвкушения.

— Скажи это еще раз, — хрипло приказал и сильнее сдавил скулы, — повтори слово в слово.

— Зачем… я вам?

Повторила и онемела от его близости. Раскосые, совершенно черные глаза полыхали огнем и пожирали мое лицо. Он жуткий, и в тот же момент есть в этой жуткости звериная красота."

"— Я тебя захотел. — сказано глухо…на выдохе.

Никогда раньше не понимала значения этих слов. Хотеть можно пить, есть, какую-то вещь.