Особа королевских ролей читать онлайн

– Гиперэмоциональная, излишне нервная супруга все неправильно поняла и решила спасти мужа от расстрела, себя от тюрьмы, а девочку от клейма «дочь государственных преступников», – пробормотал Борис.

– Да уж, с таким клеймом в советское время ни в вуз не поступить, ни на приличную работу не устроиться, – кивнул я, – хоть Сталин и сказал когда-то: «Сын за отца не отвечает»[3], но его слова так и остались красивой фразой. Если в СССР обнаруживали предателя, шпиона, то вместе с ним всегда страдала и его семья.

У меня зазвонил телефон, я взглянул на экран и взял трубку.

– Слушаю вас, Зинаида Тимофеевна.

В ухо полетели рыдания.

– Что произошло? – напрягся я.

– Тима, – простонала она, – мой мальчик! Его убили!

Глава 18

Перед домом, где жила Маркина, не было ни машин с маячками, ни труповозки, ни минивэна с надписью «Экспертиза».

– Похоже, полицию не вызывали, – заметил Борис, паркуясь.

– Или она уже уехала, – возразил я, выходя из автомобиля.

На звонок домофона дверь открылась сразу, нам не задали никаких вопросов. Зинаида Тимофеевна стояла в холле, держась за стену.

– Что случилось? – как можно спокойнее осведомился я.

– Тима, – залязгала зубами Маркина, – он… не могу говорить, не могу.

– Может, врача вызвать? – предложил я.

Хозяйка сжала виски ладонями.

– Нет, нет! Все нормально. Надо выпить лекарство. Оно в столовой. Пойдемте.

Мы очутились в большой красивой комнате, которая порадовала мой взгляд отсутствием вычурной мебели с позолотой и картин псевдо-Рубенса на стенах. Хозяйка рухнула на диван, я устроился неподалеку в кресле и повторил свой вопрос:

– Что случилось?

Маркина зашептала:

– Сегодня днем Тима позвонил мне: «Мама, я немного задержусь, еду к следователю Рыбоуткину.

Услышав слова о свидании в кафе, мы с Борисом обменялись взглядами, но ничего не сказали. Зинаида же продолжала:

– Я подумала, что нашли тело бедняжки, хотят сообщить об этом мужу. Ужасно, конечно, но лучше похоронить девочку, чем многие годы гадать: что же с ней произошло. Лучше ужасный конец, чем ужас без конца.