Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Тут ветрено, вы простудитесь.

Дама тут же обернулась.

— Иду-иду, дорогой.

И уже своему собеседнику:

— Начинаем завтра, как договорились.

***

У Изабеллы ночь прошла странно. Вроде бы вечером за столом, где собрались близкие ей люди, пустота в груди отпустила. Но потом, когда она осталась одна со своими чувствами и мыслями, все вернулось снова. Трудно было себе признаться, но, оказывается, она все это время подсознательно ждала, что он придет за ней следом и извинится.

А утром она прогуливалась по замку, поднялась на стену, смотрела вдаль.

Ветер играл полами плаща и трепал локон, выбившийся из прически.

Обидно. Иррационально и так по-женски нелогично. Ведь это она отказала ему, по сути, унизила публично. Но извиняться перед ней должен был он, потому что именно ОН обидел ее.

Хоть Изабелла и не была сентиментальной, почему-то так уверовала, что Норберт Аргантарский будет извинятся за всю свою грубость. И вот теперь пожинала плоды своей глупости. Разочарование.

Она тряхнула головой и неожиданно разозлилась.

— Миледи Изабелла, голубушка, — позвала ее леди Каргия. — Пойдемте, нам надо разобраться с теми новыми шторами в парадной гостиной и проследить за тем, чтобы почистили столовое серебро. А горничным дать команду, чтобы натерли лестницу воском и начали полировать. Ах, в замок в любой момент могут пожаловать гости, и мы должны быть во всеоружии.

Гости?

— Иду, — откликнулась Изабелла, бросив взгляд на раскинувшее внизу поле рапса.

А про себя подумала, что Норберт Аргантарский может катиться ко всем чертям.

Пусть теперь только попробует заявиться сюда.

***

Вот примерно по такому адресу его величество Норберт Аргантарский и отправился тем же утром. Скакать пришлось весь день, выискивая дорогу по одному только ему известныем ориентирам. Ибо все, что касалось семейного наследия, сохранялись в строжайшей тайне, и Норберт принес в этом клятву еще ребенком.

К вечеру изрядно одеревеневший от усталости, голодный и пропыленный, Норберт наконец добрался туда, где должно было находиться убежища предка.

Но он не узнавал места. В последний раз Норберт был здесь девятнадцать лет назад, за эти годы все изменилось, заросло. Выглядело совсем не так, как он помнил.

Неужели умер? Он рассчитывал увидеть прадеда живым! До сегодняшнего дня не дожили ни отец, ни дед. Долголетием в их роду обладали лишь те, кто отмечен странным проклятием дракона. Мужчина вдруг почувствовал липкий холодок растеряности и ужасное одиночество.