Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Дело не в платье, ибо это было еще хуже предыдущего, к тому же испачканное в земле после работы в саду. Возможно, все дело в том, что он никогда раньше не видел ее работающей на воздухе. Ветер растрепал ее волосы, а легкий румянец на щеках свидетельствовал о том, что она долго была без шляпки.

Вот оно что. У нее на голове не было ничего, кроме беспорядочной массы подколотых локонов. Волосы ее блестели даже в жемчужном свете пасмурного дня. Он дал себе минуту, но так и не смог подобрать слово, чтобы описать различные оттенки ее волос.

Коричневый, да, безусловно. Также бронзовый, рыжий, возможно, даже черный. Она выглядела совсем иначе без кошмарного чепца, моложе и не такой невзрачной.

Шагнув ближе, Джулиан кашлянул, чтобы привлечь ее внимание.

Смущенно подняв глаза, Иззи улыбнулась:

— Простите, Джулиан. Я, конечно же, рада вас видеть. Просто немного отвлеклась.

Еще раз, проведя ладонью по лошадиной спине, Иззи подошла к нему.

— Она красавица. С примесью арабской крови, да? Эти изящные копыта, нос — она само совершенство.

Джулиан покачал головой, недоумевая, чему удивляется. Если Иззи в чем-то и предсказуема, то лишь в том, что всегда делает что-то неожиданное.

— Откуда вы знаете лошадей, Иззи? Я думал, Маршвеллы не держат конюшню.

— О, моя мама была прекрасной наездницей. Я начала ездить верхом раньше, чем научилась ходить."

"Увидев изумление на его лице, Иззи рассмеялась:

— А вы думали, что я выскочила из земли уже наполовину взрослой? У меня, представьте, было детство. Чудесное детство.

— Ее улыбка стала печальной.

Джулиан никогда не задумывался о ее прошлом.

— Почему вы стали жить в этом доме, Иззи? Неужели больше некуда было пойти?

— Было, но я не хотела.

Она прижалась щекой к лошадиной морде, закрыла глаза и сделала глубокий вдох.

— Я люблю запах лошадей, а вы?

Джулиан понял, что она хочет сменить тему, но не дал ей этого сделать.

— Что случилось с вашими родителями, Иззи? Иззи открыла глаза и посмотрела на него.

— Они погибли, пересекая Ла-Манш. Мне как раз должно было исполниться двенадцать.

Они отправились в Париж, чтобы привезти мне подарок ко дню рождения. Я не поехала, чтобы это был сюрприз, разумеется. Я как раз была на кухне, упрашивала кухарку дать мне отведать торт. Вошли двое мужчин и сказали, что мои родители никогда не вернутся. — Боль вспыхнула в ее глазах, и на какое-то мгновение она, казалось, мысленно унеслась далеко отсюда. — С тех пор я не очень люблю дни рождения.

Она выглядела такой печальной.