Акация расступилась, проход из барака вливался в аллею, он чуть не вышел и вдруг встал столбом, сухо стало в горле – что-то услышал, почувствовал? – здравствуйте, девочки, давно не встречались! Тень перекрыла разрыв между кустами и Шубин на цыпочках ушёл вправо, спина онемела – что за чёрт? На дорожку, ведущую к бараку, свернул упитанный немецкий солдат в короткой шинели, вооружённый карабином, он вытянул короткую шею, сначала посмотрел вправо – это хорошо что вправо, Шубин не дал ему времени повернуть голову, схватил за ворот, потащил на себя с разворотом, а когда тот выбросил ногу, чтобы устоять, мощно ударил кулаком в живот: шинель не спасла, боль взорвала организм, солдат задохнулся, побагровел, от того и не смог закричать, блуждали выпученные глаза.
Глеб ударил ещё, не заморачиваясь содранной кожей на костяшках, третий удар отправился в скулу и солдат потерял сознание. Удержать такую махину было нереально – он падал как колосс на глиняных ногах, но всё же падение в траву вышло мягким – в последний момент удалось его придержат.
Онемение не проходило, Глеб распрямил спину, зубы вы вбивали маршевую дробь, липкий страх сдавил горло, только полный кретин не почувствует его в такую интересную минуту. Под крыльцом застыл с открытым ртом Генка Шуйский, ошеломлённо наблюдал за экзекуцией, онемел Боровой, из открытой дверью высунулся Вася Шперлинг, народ ещё не вышел из барака и хорошо, что не обогнал. Глеб приложил палец к губам, Генка понятливо кивнул и все застыли.
Невдалеке поскрипывал гравий, Глеб присел на корточки, высунулся из-за куста и снова липкая гадость потекла по хребту. Пехотинцы двигались молча, старались не шуметь, их было много, несколько человек, держа карабины на изготовку, шли по дорожке, другие двигались с краю, они вошли в лагерь с западной стороны и уже были здесь, совсем рядом. Жар ударил в голову: где они прокололись? Это не просто так облава – немцы обнаружили следы группы людей, по ним и шли.
Шубин попятился стал отчаянно сигнализировать: «Все обратно!». Разведчики отступили пропали в бараке, побледневший Шуйский пятился задом, ступени, слава богу, не скрипели. Шубин влетел вслед за ним в освободившийся проём, дохлый номер, там же туловище всё случилось именно так.
– Юлиус, ну что там? – глухо проворчал солдат, возникая в разрыве между кустами. Он мгновенно переменился в лице отвисла челюсть.
