Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Аромат яиц с беконом, которые лежали рядом с тостами, обильно сдобренными сливочным маслом, наполнил воздух.

Она глянула на слугу, стоявшего за ее плечом. У него в руках был поднос с серебряным кофейником и фарфоровым чайником.

— Я буду кофе, — сказала она, и слуга поставил перед ней чашку с ароматным напитком. — Спасибо.

Вайолет добавила сахар и сливки и осторожно перемешала.

— Когда я был в Бостоне, я тоже предпочитал кофе, — произнес Рул, отхлебнув из своей фарфоровой чашки."

"— Мой отец научил меня наслаждаться вкусом.

Он поставил чашку обратно на блюдце.

— Уверен, что ты скучаешь по нему.

Вайолет почувствовала, как знакомо сжал ос в сердце.

— Больше, чем можно себе представить.

Рул опустил длинные черные ресницы, как будто хотел скрыть свои мысли. Он приступил к еде, и они какое-то время ели в тишине. Так случилось, что накануне она не поужинала и теперь была ужасно голодна.

Когда Вайолет оторвалась от завтрака и подняла глаза на Рула, то увидела, что он смотрит на нее и улыбается. Она заметила, что у него белоснежные зубы, а изгиб губ такой чувственный, хотя она не замечала этого, когда ей было шестнадцать.

Эта улыбка поразила ее настолько, что у нее даже перехватило дыхание.

Казалось, Рул ничего не заметил.

— Я восхищен, что в отличие от англичанок ты действительно наслаждаешься тем, что ешь.

Ее вилка повисла в воздухе. Она с трудом заставила себя положить в рот кусочек бекона.

— Все очень вкусно. То, что нам давали на борту, назвать едой можно лишь с натяжкой.

Она сделала глоток кофе, затем вновь воцарилась тишина.

Она покончила с завтраком, промокнула губы салфеткой и отложила ее в сторону. Рул тоже закончил есть, а это значило, что подходит время огласить причину приезда.

— А теперь, когда мы позавтракали и я снова почувствовала себя человеком, я хотела бы обсудить с тобой причину моего приезда.

Он нахмурился.

— Причину твоего приезда? Я думал, что ты здесь для того, чтобы продолжить наши отношения, начало которым было положено женитьбой три года назад.

Вот он, момент истины.

Момент, которого она ждала и ради которого преодолела тысячи миль.

Она противостояла мужу, который женился на ней ради собственной выгоды и даже пальцем не пошевельнул, чтобы сдержать данное ее отцу обещание. Она подумала о Джеффри и о планах, которые они строили, выпрямилась и посмотрела ему в лицо.

— На самом деле причина, по какой я здесь, в том, что я хочу прекратить фарс, в который превратилась наша женитьба, и признать наш брак недействительным.