– Она остановилась, вдохнула-выдохнула и сделала небольшое отступление: – Не буду утверждать, что это достоверные данные, не проверяла, да и, честно говоря, в свете того, что произошло дальше, это не имело для меня особого значения. Так вот, говорят, будто после освобождения поселка дули сильные ветра, такие, которые редко случаются в этих местах, словно пытаясь очистить сам воздух от всего того террора, что там случился. Я прошла несколько шагов, буквально по своим следам, и увидела-таки то, что привлекло мое внимание: какой-то насыщенно-зеленый цвет, мелькнувший между кусками битых камней.
Я подумала: неужели тут что-то выросло? Неужели маленький росточек пробился через сухой камень? Мне показалось это очень символичным, и, не удержавшись, я разгребла мусор и действительно увидела зеленую полоску непонятно чего. Я ухватила ее пальцами и потянула, думая, что расправляю придавленный мусором росток, а вышло, что тянула тряпичную ленту. И в какой-то миг я поняла, что это может быть за ленточка, и в этот же миг услышала щелчок.
Тихий такой, еле слышный. Но достаточно отчетливый, чтобы осознать и идентифицировать его природу. И только тогда я увидела часть надписи на этой ленте. Ну и…
– Закладка? – спросил замолчавшую девушку Орловский."
"– Да, – покивала она. – Наши русские саперы к тому моменту разминировали все вокруг, причем очень тщательно. Но эту закладку сделали диверсанты, уже после того как очистили все окрестности. Они понимали, что тяжелая строительная техника там не пройдет и весь мусор люди будут разбирать и выносить вручную, вот и заминировали.
Ленту закопали, но ветра… непривычные ветра сдули мелкий песок с малюсенького кусочка этой ленты. А я… – снова вздохнула и Ева и призналась: – я подумала, что выбрала не самое плохое место и способ, чтобы умереть: святое, сакральное место и мгновенная, безболезненная смерть не самый плохой вариант, чтобы уйти. Закрыла глаза и ждала, что вот сейчас и «пойду», вернее, скорее всего, полечу, но «сейчас» не рвануло и через несколько секунд взрыва не случилось.
Я держала эту ленту в пальцах и не знала, что делать дальше. Отпустить? А вдруг это как раз и вызовет детонацию? И тогда я сделала единственное, что могла: подозвала монашку, проходившую мимо, и обозначила той проблему. Сейчас я бы позвонила по телефону нашему сирийскому куратору, но в четырнадцатом году в Сирии в этих местах никакой такой мобильной связи и близко не бывало.
