– Нет, ты снова не угадала, – тихонько рассмеялся Павел, – не он. Хотя я и потратил на него в совокупности около десяти лет.
– Что, все десять лет вот так по лесам? – отчего-то даже расстроилась Ева.
– Нет. Это был первый, начальный этап. Потом я этот бизнес продал отцу, так он ему пришелся по душе, да и для его деловой деятельности иметь такой вот трешовый вариант отдыха, который можно предложить друзьям и потенциальным коллегам, было в большой плюс. Ну а мы с Пашкой вложились в другую историю: открыли на одном из Карибских островов дайвинг со съемками.
Народ повалил валом, причем в основном всякие романтические парочки – отмечать годовщины, помолвки, дни рождения и свадьбы, – или крутые перцы-мажоры. От этих никуда не деться, им везде надо влезть, где модно-тусово и тренд, и желательно влезть и попробовать в самых первых рядах. Очень много приходилось вкладываться в аппаратуру, коптеры и камеры со сверхразрешением, но мы с Пашкой фанатели от этого дела и за несколько лет так наблатыкались на тех съемках, на совершенствовании и освоении самой современной аппаратуры, что, считай, целую отдельную науку прошли, причем не существующую пока, и крутыми профессионалами стали.
– Обалдеть! – впечатлилась Ева и повторила с чувством: – Вот о-бал-деть!
– Ага, согласен с оценкой, – покивал с нескрываемым довольством от похвалы Орловский. – Но это еще не самая крутизна оказалась. Выяснилось, что постоянное яркое солнце и ослепительное море совсем не наша с Пашкой история, и мы оба как-то быстро этого рая, что называется, «наелись» и устали от него, так же быстро утратив ту самую «первую свежесть впечатлений».
И через два года снова продали бизнес местным ребяткам и стали снимать регаты. А вот это уже была настоящая, мощная, зашибенная, как говорит Пашка, круть, – с чувством произнес Орловский и поделился ощущениями, словно восторженный мальчишка, помогая себе жестами: – Представь: яхта-красавица, приличного такого тоннажа, несется, накренившись, под парусом в гонке, а мы снимаем с квадрокоптера, с разных ракурсов, с подводной камеры на торпеде, которая идет параллельным курсом, на самой яхте Пашка снимает экипаж и все, что происходит на палубе, и две камеры у нас закреплены на бортах, чтобы снимать «скулу», рассекающую волны.
Там такой азарт, такой зашкаливающий экшен и адреналин! Восторг, какой-то первобытный, дикий: яхта на бок ложится и несется вперед, брызги летят, такелаж скрипит, паруса… а… – оборвал он себя и махнул досадливо рукой.
