Невеста читать онлайн

Но если можешь, сделай это, увидишь, насколько жить станет легче. Попробуй ради выгоды.

Давид не мог ничего поделать со своей физиономией, он решил менять то, что было возможно: одежду, прическу, парфюм, манеры, речь. Машину, жилище. Построил утопающий в цветах отель. Это было непросто.

И да, читать — легче, чем меняться. Давид знает об этом хорошо: он много читал, как вернулся из армии. Бывали месяцы, когда он одновременно читал по десять книг, делал это каждую свободную минуту — потребность в знаниях росла в геометрической прогрессии.

Заполнял опустевшую после тысячи ударов черепную коробку. Если по-научному — создавал новые нейронные связи. Потратив детство и юность на совершенствование тела, в девятнадцать лет он подвел черту, за которой и оказался.

Нищий, уродливый, одинокий.

Привлекательным людям кажется, что улыбки прохожих, благосклонность коллег, случайные комплименты — вещь естественная и привычная. Что так у всех, они принимают бонусы как должное.

По статистике красавцам и красавицам, при прочих равных, легче двигаться по карьерной лестнице, у них больше шансов устроиться на работу и создать семью.

Не имея возможности нравиться, находишься в тени. Тебя стараются не замечать, потому что сложно скрывать настоящие мысли. Ну а большая часть общества получила достаточно хорошее воспитание, чтобы не тыкать пальцем. Вежливый человек промолчит. Девушки, с которыми Давид спал, либо делали вид, что не замечают, либо врали, что ему идет.

Рада ему не лгала.

Ей сразу было неприятно.

С первой встречи до последней.

Сейчас, когда она на него смотрит, в ее взгляде нет ни отвращения, ни неловкости. Лишь чистая, концентрированная злость. Она… должно быть, думает, что он издевается, не к месту улыбаясь.

Он не издевается.

Он никогда над ней не издевался, по крайней мере специально. Иногда рядом с ней ему даже казалось, что он счастлив. Хотя чистым его счастье не было никогда: грязь не отмывается полностью. Поэтому еще, наверное, ему особенно страшно накосячить с детьми.

— Документы отдай на ресепшен, — говорит Давид.

Дети с готовностью демонстрируют ему ладони и он смеется, настолько это забавно.

В лифт заходят вчетвером: Рада, и он, увешанный собственными детьми.

— Это был тот самый архитектор, которого вы обсуждали с немцем по громкой связи? — нарушает она молчание.

— Австрийцем Гансом.