Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но я не сдвинусь ни на дюйм - просто жду, мое сердцебиение учащается.

— Человек не может бросить то, что делает его тем, кто он есть.

— Гангстер - это не тот, кто ты есть. Это то, что ты делаешь. Есть разница.

Наступает еще одна долгая пауза, на этот раз наполненная напряжением. Как будто Деклан борется сам с собой из-за того, что сказать. Когда он снова заговаривает, его голос такой тихий, что приходится напрячься, чтобы расслышать его.

— Скажи мне, что могу доверить тебе свою жизнь и делать это искренне, и я скажу тебе, думал ли я когда-нибудь о том, чтобы завязать с тем, что делаю.

И что произойдет, если завяжу.

Я поворачиваюсь лицом к подушке и выдыхаю воздух, который задерживала.

— Скажи мне, что мне не придется выбирать между тобой и Нат, и я серьезно тебе все расскажу; можешь доверить мне свою жизнь.

— Ты бы выбрала не только ее. Это распространяется на все и всех.

Я шепчу:

— Знаю.

— Я бы никогда не попросил тебя сделать такой выбор, девочка. — Деклан делает паузу. — Но Нат могла бы.

— Ни за что, черт возьми, Нат бы этого не сделала.

— Ирландская мафия убила всю семью Казимира. Ты знала об этом?

Ошеломленная, я смотрю на него через плечо.

— Что?

Деклан кивает:

— Его родителей убили из-за неуплаты страхового взноса. Как и обеих его младших сестер, — говорит и отводит взгляд, понижая голос, — перед их смертью с ними проделали и другие вещи. Вещи похуже. Они прислали Казимиру фотографии.

Я думаю, что, возможно, меня сейчас стошнит.

— Ты знаешь тех, кто это сделал?

— Они мертвы.

Казимир убил их всех.

— О боже.

— Это было очень давно. Я только-только вступил в их ряды. Я лично не был знаком с вовлеченными в это людьми, но для Казимира это не имеет никакого значения. Ирландцы убили его семью. Его ненависть к нам глубока.

— Но все вы, ребята, сотрудничаете друг с другом в бизнесе.

— Иногда. В других случаях мы убиваем друг друга. Если бы у него был шанс, он без колебаний убил бы меня.

Я переворачиваюсь на бок и приподнимаюсь на локте.

— И ты, не колеблясь, убил бы его.

— Его лицо мрачнеет. Я расцениваю это как «да». — Ты не можешь причинить ему боль, Деклан.

Мгновение он смотрит на меня суровым взглядом, затем говорит:

— Малышка.

— Не говори так, будто я веду себя абсурдно. Ты же сам сказал, что пообещаешь мне все, что угодно.

— И ты - единственная, кто не сказала, что могу доверить тебе свою жизнь.

От гнева у меня краснеют щеки.

— Значит, это око за око?

— Нет, о доверии нельзя договориться.