Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Я закрываю глаза и ищу идеальное слово, чтобы описать то, что Деклан заставляет меня чувствовать.

— Для меня это похоже на состояние алкогольного опьянения.

Деклан завладевает моими губами, жадно целуя. Мы проезжаем ухаб на дороге и отрываемся друг от друга, но наши лица по-прежнему близко друг к другу.

Деклан говорит:

— Ты не одна так себя чувствуешь.

— Знаю.

— Ты когда-нибудь бывала здесь раньше?

— В Мартас-Винъярд? Нет.

— Не закрывайся. Ты знаешь, о чем я спрашиваю.

У него такой пристальный взгляд. Я чувствую себя незащищенной.

При этом он меня полностью обнажает. И я дезориентирована, как будто падаю в глубокую, темную яму.

— Ты же знаешь, что нет.

— Скажи это.

— Тебе действительно нравится вникать в суть в самые неподходящие моменты? Мы даже не одни.

— Скажи это.

Что я точно могу сказать, так это то, что он не удовлетворится, пока не дам ему то, что он хочет. Поэтому наклоняюсь к уху Деклана и повинуюсь ему.

— Нет, я никогда не была здесь раньше. Я никогда ни к кому так не относилась.

Никогда не теряла себя и не хотела потерять так, как хочу потерять себя в тебе. И никогда не доверяла ни одному мужчине, включая отца. Так что, если ты разобьешь мне сердце, гангстер, просто знай, что ты будешь первым и последним, кто это сделает. Никто до тебя никогда не был способен даже поцарапать его, и никто не сможет собрать осколки, оставшиеся позади тебя, если ты внезапно решишь бросить меня.

Деклан тяжело вздыхает. Берет мое лицо в ладони. Его глаза яркие и ликующие, ослепительно голубые, и хрипло произносит:

— Я никогда не уйду.

Потому что ты станешь моей женой.

— Срань господня.

— Это значит «да»?

— Нет.

— Тогда ответь «да».

— Я не гожусь в жены.

— Я не об этом тебя спрашивал.

— Понимаю. Значит, ты похитишь меня, чтобы жениться насильно?

— Почему ты злишься?

— Потому что твое высокомерие больше, чем вся известная вселенная.

— Это следующий логический шаг.

— Конечно, если бы мы пробыли вместе больше четырех секунд.

— Я долго не проживу, Слоан. Для меня промедление – непозволительная роскошь.

Это тормозит разговор наш быстрее, чем что-либо еще, что он мог бы сказать. Потрясенная, я спрашиваю:

— Ты болен?

— Нет. Я - новый глава международной преступной империи. Моя ожидаемая продолжительность жизни только что резко сократилась. Мой предшественник и года не продержался на посту. Как ты думаешь, сколько еще я продержусь?

Паника превращается в холодный, твердый комок внизу моего живота.

— Дольше, если будешь осторожен.