Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Чтобы не разбудить Зайца, я вышел, подхватывая девочку на руки, а она точно того и ждала."

"Молчала, только разглядывала внимательно большими темными глазами, а я думал: это моя дочь. Это так странно и необычно, что из одной ночи, одного секса, пусть и доставившего удовольствие, может получиться целый человек.

— А хочешь, я тебя на качелях покатаю? — предложил, и она кивнула. Мы так и спустились на улицу, Ясмин на плече моем сидела, я по примеру Зай босиком по траве шел. Здесь у Шакировых для детей раздолье было, — огромная площадка деревянная, с горками и качелями.

Стоит их родне набиться на очередной праздник, так казалось, что здесь детсад на выезде, но сегодня было тихо. Близнецов не видно, может, вьются возле мамы, только я да Ясмин.

Усадил девочку на качели, начал тихонько ее раскачивать, а она ладошками цепочку сжимает до белизны в пальцах. Качеля с перекладиной, вроде и не страшно быть должно, но я не пятилетняя девочка, могу и не понять.

— Ты боишься, что ли? — удивился, — тогда не буду сильно.

— Нет, — мотнула она головой, и несколько прядок выпало из хвостика, — волосы отросли быстро, и их уже можно было собрать. — Я хочу сильней. Только страшно.

— Хм, — Ясмин озадачила, я отошёл так, чтобы она видела мое лицо, и предложил, — смотри на меня и ничего не бойся. Договорились? Глаза в глаза.

Она кивнула, и мы продолжили, качели взлетали все сильней и сильней, поначалу девочка ещё сидела напряжённой, а потом постепенно расслабила плечи.

Подтянулись близняшки, и теперь я катал уже всех троих, думая, что быть отцом одной дочки мне нравится, а вот трое детей — это уже утомительно. Но плюсы в этом были несомненные — я смог не думать о сегодняшней ночи.

Эби позвала детей в дом, на обед, я заходить не стал, решив переместиться в сторожку. Пепельница, полная окурков, воняла, я распахнул окно, смел в ведро мусор со стола, включил телевизор, избегая новостные каналы.

Здесь меня и застала Зай.

Зашла, и как делала сотни раз прежде, закачалась на пятках, глядя на меня.

Словно ей снова девятнадцать, она все ещё Шакирова, а не Бикбаева и нет за плечом того жуткого груза, с которым ей пришлось жить последние годы.

— Расскажи мне, — попросила требовательно, и по виду было понятно: не отступит, пока не узнает всей правды.

— Все, что с тобой происходило… за всем этим стоял отец твоего мужа.

До вчерашнего дня мне казалось — все предельно ясно.