Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Чур вас, чур! Звездный-то час одному из миллиона! Остальные в землю кишками наружу… И то такое только прошлых войн касается, а не будущей.

Фаддей Фаддеевич. Будет война, будет!

Берта Абрамовна. Не этого боюсь. Не будущего. Мне страшно, что внутри Апокалипсис, в душе ослабевает смысл и свобода, когда и будущего не надо. Это лирика, конечно, и пустая, но мне больше некому в ней признаться. А так все хорошо. У вас мечта есть?

Фаддей Фаддеевич. Чего хорошего? (Опять хватается за сердце.) Мечта? Есть мечта: кобылку-шестилетку завести, но стоит дорого – две тысячи рубчиков… Ох, сейчас Кондрат хватит…

Берта Абрамовна.

Вот валидол.

Фаддей Фаддеевич. Отстаньте вы с валидолом! Это секретари обкомов да седые чекисты в каждом кино валидол сосут, а он и на детское слабительное не гож, некоторым образом. Пойди в переднюю, милая, за зеркалом бутылку Маня заныкала. Пойди, некоторым образом, да притащи ее сюда, быстро!

Берта Абрамовна. Нет, нельзя вам больше. Может, «скорую» вызвать? Дайте руку, пульс посчитаю.

Фаддей Фаддеевич. Не дам! Знаете, кто у меня в первую посадку следователем был? Тятя этого бравого морячка, свойственник по жениной линии. Жену Аннушкой звали, не дождалась меня со второго срока. Так вот, тятя этого бравого морячка семь месяцев меня в одиночке держал – без передач, сволочь!

Берта Абрамовна. Вы ругайтесь, ругайтесь… За что вас сажали?

Фаддей Фаддеевич. За язык. Язык у меня длинный, к анекдотам прилипчивый, некоторым образом, а то следователь понять не мог, что человек, который одними анекдотами разговаривает, и есть самый уже верный и бессловесный раб.

Но правильно делали, что сажали! Нынче вовсе языки пораспустили – вот и жрать нечего. Сажать надо нашего брата, сажать! Вместо лесополос сажать!

Берта Абрамовна. А вот с моряком-то язык сдержали! Хотелось вам брякнуть, что отец его не в автомобильной катастрофе погиб, а из подписного нагана брякнулся?

Фаддей Фаддеевич. Хотелось. Только он славный, этот морячок, хотя и блестит, как царский червонец. Иди за бутылкой, Абрамовна!

Берта Абрамовна.

Да, как вспомнишь… Ни у кого так круто и сурово скулы не выпирают, только у морских пехотинцев, когда они в десант собираются…

Фаддей Фаддеевич. Хватит воспоминаний, боевая подруга! Давай таблетку… Загрудинная началась… Тут таблетка не поможет, тут коньяку стопку или уж укольчик полноценный… Вот, вот она, смертуш-ка… руку протяни – и она.

Берта Абрамовна сует ему в рот нитроглицерин, считает пульс. Слышна танцевальная музыка.