Наследники Скорби (СИ) читать онлайн

Ведь примечала на теле отчима следы старых шрамов. И не пугали они ее вовсе. Ну, есть и есть. Мало ему. А теперь поняла, вдруг, что за каждым рубцом — не только боль, но и чья-то жизнь и смерть.

Может так же, как Фебр, Клесх выхаживал больную осиротевшую девку, привозил ей ленты, чтобы не ревела целыми днями, называл птахой в попытке отдать хотя бы часть душевного тепла… Почему же Клёна видела в нем только камень и холод? Не обижал ведь сроду! Слова дурного не говорил, не то, что руку поднять. И мать любил. Девушка теперь понимала, что любил.

Отчего-то вспомнилось, как однажды отчим менял рубаху, и мать увидела на руках розовые следы едва затянувшихся ран. Он перехватил ее взгляд, поспешно натянул одежу и сказал: ""Зажило уж, чего ты?"" А она уткнулась носом ему в плечо и заплакала.

Клёна тогда в ум взять не могла, чего она убивается? Правда, ведь зажило. Вон, здоровый, как лось. И от того, как отчим целовал Дарину в макушку, падчерице стало так горько, что она вышла, не в силах видеть его нежность.

А теперь сама себя не понимала. Зачем дурила, курица глупая? Что доказать хотела? Что не нужен он им? Что грош цена ему и заботе его? А теперь? Поедет защиты искать, будто ничего дурного не было?

Вот только, ежели Клесх на зло памятлив окажется? Ежели со двора покажет? Зачем ему в Цитадели заносчивая вредная девка, которая сроду его не ставила ни во что? Жену с сыном не вернешь, а падчерица к чему? Глаза мозолить?

И как ей быть? Ведь не скажешь, что он остался единственный родной человек на всем свете.

Клёна свернулась калачиком на лавке и по лицу вновь потекли медленные тяжелые слезы. Выгонит ее Клесх. Вон, обережники все бобылями ходят, нешто захочет он позориться. Развернет от порога да отправит, куда глаза глядят. И прав будет.

— Эй, ты что? — Фебр, туго-натуго перевязанный, подсел к девушке, стараясь беречь растерзанный бок.

— Испугалась.

— Кого? — не понял он.

Она кивнула на его повязки. И покраснела. Курица глупая. То-то сказки на полатях слушаешь про отважных девок да парней и кажется — сама ничуть не уступишь им, коли придется, и боль стерпишь, и храбрость явишь. Ну, так то в сказках. А в жизни, вон, как все обернулось. Плоть увидела истерзанную, чуть без чувств не упала. И мутит до сих пор.

— Нашла чего пугаться.