Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Топограф Зимин, возмущаясь поступком Горкуши, говорил:

— Нам особенно стыдно, товарищ следователь, что произошло это в такой торжественный день, что этот пьянчуга испортил нам праздник, наложил грязное пятно на наш дружный коллектив тоннельщиков...

Из всех слов многоречивого Зимина выходило, что Горкуша — обыкновенный рабочий и что все они, как напьются, на стену лезут.

— Как вы думаете, где он достал револьвер?

Зимин пожал плечами:

— Не сцапал ли у какого-нибудь ротозея? А тот помалкивает теперь, боясь ответственности.

И Зимин рассказал, как однажды сам нашел личное оружие, забытое его владельцем, и вручил ему, пристыдив.

— Кто же это?

— Дело давнишнее, и было это не на нашей стройке, — уклончиво ответил Зимин, давая понять, что он не доносчик. — Я хочу только высказать предположение, что револьвер попал в руки пьяного парня случайно, и это, конечно, прискорбный случай."

"Одним словом, Горкушу осудили условно, и он вернулся обратно, на стройку тоннеля. И вот теперь Раскосов решил использовать его, получив предписание ликвидировать некоего гражданина, какого-то там контролера или ревизора, который такого-то числа выедет из Москвы на стройку поездом номер такой-то, вагон шесть, мягкий, четвертое купе, место номер пятнадцать, блондин, пожилой, «снять» на станции такой-то.

Раскосову понравилось, что к нему обращаются с конкретным заданием. Через посланца указывалось, с кем и где связаться по этому делу. Исполнителя должен был обеспечить Раскосов.

Возни было немало с подготовкой.

Раскосов, как всегда, действовал через Кайданова и изображал эту затею, как ограбление, уверяя, что ревизор везет большие деньги. Однако Горкуша получит свою долю позднее, когда все будет сделано.

Кайданов клялся, что на этот раз не получится такого конфуза, как было с покушением на Агапова.

— Снимем аккуратненько! — заверял он. — Горкуша стрелять не может, а если другим способом — то у него рука не дрогнет. А как он доволен, что теперь отквитает свой долг, свой карточный проигрыш! Надоело ему в заигранных ходить.

И что жертву ему заменили — тоже хорошо, с этим легче управиться.

В четвертом купе, кроме ревизора, ехала какая-то блондинка. Ехал бородатый пассажир, Ухитрявшийся сутками спать. Четвертым в купе был Горкуша.

Ревизор, направлявшийся на стройку с большими полномочиями, был человек немолодой, поездка предстояла не из легких, но что поделаешь: служба. Он был из старых кадров железнодорожников-строителей.