Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Снаружи кто-то ломится. Креплю на голову ободок с мягкими ушками и не двигаюсь.

- Юль, это я, - зовет Артур.

В конце концов, полный ресторан людей, а меня ждут в зале, не убьет ведь он меня.

Помедлив, открываю.

Он нетвердым шагом заходит внутрь, кажется, он успел выпить и нехило, его глаза азартно блестят, и я невольно отступаю.

- Цифру я сам выбрал. Два. Нормально? Скажи, спасибо, что не шесть, - он, шатаясь, идет на меня. - Или ты шесть хотела?

- Артур, давай ты успокоишься, - морщусь, отскакиваю за кресло, признаюсь, - мне страшно.

- Я спокоен. Куда ты, Юль? - он вздыхает. - Поздно. Готова к наказанию?

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍Глава 8

❤️

...- Артур, хватит, - шмыгаю за длинный стол. - Выпусти меня. Пусть они отойдут от двери. Это кто, вообще?

-... Это твои палачи, Юля, - Артур лениво закидывает ногу на ногу. - И они никуда не уйдут. Пока не накажут тебя. Раздевайся. Не бойся, плохо они тебе не сделают. Я прослежу.

Молчу. Связянными руками снимаю сползший набок ободок. В кабинете так привычно, желтоватый свет моей любимой немецкой лампы Майтони под черным абажуром, классная черная мебель, за открытым окном мигает и переливается центр города, после дождя свежий, сводит с ума, слышу, совсем рядом, на улице, заливается смехом шумная компания. Они обсуждают, где можно купить пива, ведь в магазинах уже не продают.

А я знаю, там на остановке в ларьке можно. Один раз при мне продавали. Аж в двенадцать ночи.

Я думаю о каких-то глупостях.

Эти два кота в белых масках идут ко мне. Один на ходу снимает пиджак. Второй расстегивает ремень на брюках. Черная классика, иконы портновского искусства из Лондонского ателье прямиком. В таких костюмах половина гостей. Даже на Артуре похожий.

Но кто бы это ни был, бесполезно себе врать, они однозначно сейчас растянут меня на столе. На полу. На подоконнике. Да везде, где захотят, а Артур не помешает.

- Юль, раздевайся, - торопит Артур.

Хватаю лампу, с силой дергаю шнур.

Швыряю в котов, после яркой вспышки становится почти темно, свет лишь в окне от фонарей с проспекта, в этой темноте ныряю под стол.

У них происходит какая-то возня.

Связянным рукам неудобно, шарю вслепую, с трудом цепляю ручку ящика и выдвигаю его. Там у меня текила. И если разбить бутылку, смогу кого-нибудь порезать, пусть только попробуют меня тронуть.

- Юля, - Артур тихо смеется. Скрипят колесики кресла, он либо едет в нем, либо раскачивается.