Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Знаешь, о чем я сейчас подумала? Ты как-то бросил вскользь, что год провел в инвалидном кресле. Это правда?

— Да.

— Ты попал в аварию?

— Под каток, — он странно улыбается, хотя глаза грустнеют и напитываются холодом.

— Нет, скажи правду. Не отшучивайся, а скажи, как было на самом деле.

Я разворачиваюсь в его руках и подношу руки к мужской рубашке. Белые пуговицы царапают подушечки пальцев, но я нажимаю сильнее и, не раздумывая, распускаю первую. Я хочу увидеть его тело. Те шрамы, о которых он говорил.

— Не молчи, Север. Ты такой красноречивый, когда изысканно домогаешься, а как отвечать на мои вопросы, так сразу пауза.

— Хочешь залезть мне в душу?

— Примерно так же, как ты мне под блузку.

Я произношу слова с легкой усмешкой и меня совершенно не смущает, что сейчас именно я расстегиваю его рубашку. Я уже дошла до третьей пуговицы и вижу знакомый медальон, который снова повернут той стороной, на которой написано “Север”.

— Север, — я зову его, напоминая, что до сих пор жду ответ.

— Я могу справиться с двумя-тремя парнями, но против толпы сил не хватило.

— Тебя избили?

И избили так, что он не мог встать на ноги год? Что за звери, что за бизнес брата, в котором он крутился. . .

— Не надо, — он сковывает мои руки мягкой силой. — Ты побледнела, тебе не нужно пока смотреть.

Я потеряно смотрю на него и не могу состыковать его холеную внешность со словами, которые он произносит.

— Это в прошлом.

Я вышел из грязных дел, оставил полулегальный бизнес брата и не хочу назад. Я бы мог рассказать тебе другую историю, придумать обычное ДТП и ни слова правды, но я не хочу врать тебе. Не хочу строить из себя другого человека. Я такой, Юля.

— Значит ты не шутил, когда говорил, что в розыске.

Он качает головой.

— И ты так просто говоришь об этом? Я же чужая тебе…

— Тебе страшно сейчас? — он подносит ладонь к моему лицо и обводит по контуру, лаская. — Если бы я чувствовал, что ты боишься меня, я бы сразу ушел.

Я совершенно сбита с толку. Я должна оттолкнуть его, но вместо этого чувствую, как нас тянет друг к другу. Прочно и безнадежно, этому невозможно противиться. Я всю жизнь была осторожной и рассудительной, порой самой настоящей занудой, но сейчас фирменное благоразумие отказывает мне. Его вызывающая честность действует на меня.

Будоражит.

Я впервые вижу человека, который ничего не боится.