Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Но он смотрел на меня, он точно смотрел на меня, я ощущала этот пристальный взгляд на своем лице.

Он двинулся в обратную сторону, ко мне, так быстро, как только это возможно.

— Пойдем, — схватил меня за руку и потянул. Но я не поддавалась.

— Так сильно, — выдохнула я.

Марк оглянулся, опустил свои черные ресницы, посмотрел на мои губы и сказал:

— Я тоже. Всегда любил тебя, Лиззи.

Он снова потянул, и я сделала шаг. А потом снова остановилась. Мое сердце так сильно стучало, я не могла идти.

— А я думала, ты меня всегда ненавидел…

Марк не ответил.

— Так что-же случилось? — я вырвала руку и положила ладошки на лицо. Мне хотелось плакать, я словно почувствовала себя маленькой девочкой, которую сильно ранили. За это время я так устала быть сильной. Кажется, я не плакала с тех пор, как прощалась с Женькой, когда уезжала. Внутри меня затрепыхало отчаянное сердечко.

— Просто ты хотела того, чего я тебе не мог дать. Сначала я думал, что ты не такая, но ты именно такая.

Марк начал убирать мои ладошки от лица, а я держала крепко.

Я не хотела открываться ему, я очень боялась. Но я решила — не сегодня.

Не нужно бояться.

Сегодня я буду смелой.

— Какая?

— Пойдем, — прошептал Марк.

— Какая? Марк? — я убрала руки и посмотрела в его глаза. Огромные, и сейчас не менее темные, чем пространство вокруг. Это озеро, лазурное озеро, оно все темнее и темнее. Это отражение тех самых грозовых тучек. что покрыли чернильное небо.

Марк не ответил, он просто сказал:"

"— Когда ты… упала под лед… я чуть не сдох… — и он улыбнулся, такой странной безумной улыбкой, какую я никогда у него не видела.

— До сих пор подыхаю. Мне этот момент снится каждую ночь. И каждую ночь я умираю. Снова и снова. Если бы тебя не стало, то и меня бы тоже не стало, Лиззи.

— Ты сказал… — я всхлипнула, — что все перегорело… — и снова всхлипнула, — а потом… я упала…

Всхлип. Всхлип. Всхлип.

— … я упала…

Марк пристально смотрел на меня. А я не могла смотреть на него. Я плакала.

— Почему ты плачешь? — надломленным голосом прошептал.

— Потому что мне больно.

— Ты сильно испугалась, я знаю. Это было страшно. Очень страшно.

— Страшнее было, когда ты сказал, что у тебя все перегорело.

Марк продолжал на меня смотреть. Его глаза были черными, и я не могла понять, что в них.

Стена. Глухая черная стена.

И тишина.

— Не перегорело, — прошептал. — Никогда.