Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

— Уже устали?

Под сетку, на заднюю линию. Под сетку, на заднюю линию. Под сетку…

— Доброе утро, Мариночка. Вы сегодня купались?

Нет, она не купалась! Бассейн только-только открылся, где она могла купаться сегодня?! В пруду, где раньше «купался» утопленник?!

— Доброе утро.

Элеонора Яковлевна, мамаша сорокалетней Оленьки, которая «плохо кушала», сладко улыбалась. На голове у нее были свежие кудри, а в руке корзиночка.

— Купила малинки, — сообщила Элеонора Яковлевна интимно, — может, Оленька поест. Изводит себя голодом! Изводит и изводит! Скоро от нее ничего не останется! А я не могу на это смотреть, не могу!

Марина была уверена, что чем меньше «на это» смотреть, тем меньше Оленька станет изводить себя голодом, ибо всем известно — чем меньше зрителей, тем короче спектакль.

Но материнское сердце не камень. Нет, не камень.

— Вы… в деревню ходили? — спросила Марина просто так.

Ей очень хотелось еще немножко посмотреть на Федора Тучкова — как он играет в теннис, и как напрягаются мышцы на длинной руке, и блестит ракетка, и он отряхивает пот с загорелого лба, и…

— Бегала, бегала в деревню! Пришлось рано встать, но для любимой дочери я готова на все, буквально на все! Мы готовы на все ради наших детей! Верно, Мариночка?

— Я… не знаю.

У меня пока нет детей.

— Как?! Вы что, тоже не замужем?!

— А… кто еще не замужем?

Элеонора Яковлевна сообразила, что сделала некоторую тактическую ошибку, и взяла Марину под руку, собираясь повести за собой, но тут Вероника на корте снова завопила:

— Федор, черт вас подери, ну сколько можно?!

— А вы двигайтесь, двигайтесь, не спите!"

"Тут и Элеонора Яковлевна внезапно обнаружила, что атлет на корте — суть Федор Федорович Тучков, сосед по столу, вечно облаченный в дикие спортивные костюмы, причесанный волосок к волоску и вежливый до приторности.

Как будто влекомая невидимыми, но могущественными силами, она сунула Марине корзиночку, подошла к сетке и взялась за нее обеими руками. На пальцах взблескивали драгоценные камни.

— Федор Федорович, я вас не узнала! Это вы? Как мило!

— Это я, — признался Федор, извинился перед Вероникой и подошел к забору — вежливый!

Марина независимо усмехнулась и стала разглядывать ягоды в «корзиночке».

Они были крупными и лежали одна к одной. Марина исподлобья быстро глянула в спину Элеоноры Яковлевны, выбрала самую большую и отправила в рог. Под языком стало сладко и холодно, и острый, ни с чем не сравнимый аромат, который бывает только у малины и только в июле, сразу ударил в нос.