Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

При чем здесь железка?

— Я даже хотел один самовар у них купить. Ему лет сто, наверное. Как ты думаешь, продадут?

— Откуда ты знаешь, сколько лет, если раньше никогда в чайной не был? — подозрительно спросила Марина.

Федор Тучков Четвертый оторвался от своих бумаг и посмотрел на Марину с изумлением, а потом почему-то похвалил:

— Молодец, Маруся.

— Я не Маруся!

— Ты не Маруся, но молодец.

Он бросил бумаги, подошел, за локти поднял ее из одеял и подушек и прижал к себе — сильно. Просто так прижал, поняла Марина.

Потому что ему захотелось быть нежным, а не потому, что он решил предпринять «третью попытку».

Прямо под ее щекой было выпуклое горячее плечо, а руки оказались на спине, где под кожей было много твердых мышц, а ниже начиналось махровое полотенчико, а еще ниже плотные заросшие ноги, которые прижимались к Марининым ногам.

Как все это странно, непривычно, неудобно, неловко — может, мама права?

В том смысле, что любая особь мужского пола — суть свинья и паразитирующий элемент, который то и дело порывается взгромоздиться тебе на шею, устроиться там поудобнее и приготовиться к тому, что дальше поедет с комфортом, ибо нашлась дура, которая его повезет!

Федор Тучков Четвертый казался ей пришельцем с планеты Нептун, Уран, Сатурн, Плутон.

Она никак не могла его классифицировать. Марина подозревала, что даже мама, увидав Федора Федоровича, зашла бы в тупик. На тупую мужскую особь он никак не был похож.

И на свинью не похож. И на Эдика Акулевича, самого умного из всех известных ей мужчин. И на коллег-преподавателей с их привычкой выливать заварку в цветы и носить «пиджачную пару» тридцатилетней давности — зимой брюки непременно заправлены в боты, для тепла.

На «агента национальной безопасности» в исполнении Михаила Пореченкова он тоже не тянул — ни щетины, ни гусарской удали, ни пушки за ремнем.

Неопытная во всех отношениях, Марина голову могла дать на отсечение, что поначалу он боялся ее ничуть не меньше, чем она его.

И трясся, и придумывал умные фразы, и старался смотреть только в глаза, и ни за что по сторонам, и смущался — даже анекдотец рассказал!

Потом он успокоился. Марина даже знала, когда именно успокоился. Когда после первого изумления и отвращения к генералам секретной службы вообще и к нему в частности она начала зевать и тыкаться в его бок, очень стараясь не заснуть немедленно.