Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Он оперся рукой о землю.

— Что?

— Почему ты не веришь, что его могли убить, чтобы он не пошел в милицию? Он же заявил, что знает — покойник не сам утонул, это убийство!

— Ну и что? — спросил Федор Федорович все с тем же вежливым раздражением.

— Как — что?! Преступник понял — ему угрожает разоблачение…"

"— Преступникам угрожает разоблачение только в книжках, Марина. Представь себе, что ты милиционер. Из райотдела. У тебя на территории утонул отдыхающий. И все вроде бы понятно. Пришел пьяный, сел на берегу, свалился и не выплыл.

— Но он не сам свалился!

— Да-да. Конечно. Разумеется. К тебе приходит Вадим… как его фамилия?

— Не знаю.

— Ну, значит, просто Вадим или Марина Евгеньевна Корсунская и говорят, что точно знают, что покойник утонул не сам, а его утопили злые люди. Это, говорят Марина или Вадим, вовсе даже не несчастный случай, а кровавое убийство, и приводят некие доказательства. Абсолютно дикие, вроде нашего с тобой ремня. Значит, налицо преступление, которое нужно расследовать, доводить до конца, то есть до суда, собирать улики и свидетельские показания, предъявлять обвинение и так далее.

В лучшем случае милиционер попросил бы Вадима ничего не придумывать, а тихо, спокойно и с удовольствием отдыхать в таком райском месте, как наш санаторий. В худшем — выгнал бы взашей. Вот тебе и все разоблачение. Только очень наивный человек мог решить, что Вадимовы разоблачения опасны. Наш… преступник не наивный человек.

И словно в доказательство он снова постучал прутиком по ладони.

— Значит, преступление все-таки было?

— Безусловно. И, как я теперь понимаю, не одно.

— А прутик при чем?

— Я тебе все расскажу, — пообещал он серьезно, — только дай мне время.

Это должна была говорить она — ведь это ее «приключение», первое и последнее, единственное в жизни! Почему он присваивает себе ее «приключение»?! Зачем оно ему?! У него-то все еще будет или уже сто раз было, а она должна исчерпать свое «приключение» до конца!

Кажется, он что-то такое почувствовал, потому что поднялся — ветер взлохматил вечно прилизанные волосы и пузырем надул фиолетовую распашонку-и снова, как тогда, в номере, протянул Марине руку.

— Нам нужно успеть до дождя.

— Дождя не будет, — заявила Марина. Просто так заявила — потому что он только что присвоил ее «приключение».

Тучков Четвертый благоразумно промолчал, еще поизучал пыль, а потом проворно двинулся в кусты, за которыми начинался лес. Марина потащилась за ним.