Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Что касается отказа от ребенка, Пирс полностью поддерживал это решение, ибо, по его глубокому убеждению, Элли, приходившаяся ему племянницей, имела возможность обеспечить новорожденному созданию наилучшие условия и предоставить шанс многого добиться в будущем. Да, Кортланд возражал против передачи ребенка, но Кортланду было уже восемьдесят и его суждения в последнее время не всегда обладали здравым смыслом."

"В целом грандиозная погребальная церемония прошла без эксцессов, хотя человек, отвечавший за ее организацию, впоследствии вспоминал, что во время «короткого выступления» Пирса кое-кто из родственников старшего поколения саркастически улыбался, а некоторые переговаривались между собой.

До него доносились лишь отдельные фразы типа: «В этом доме не было никаких мужчин… „; «Ну конечно! Никаких мужчин — только эти милые леди… «; «Мне не доводилось встречать там мужчину. А тебе?..“ — и так далее, в том же духе.

Тем из родственников, кто приходил навестить Дейрдре, говорили примерно то же, что и Пирс в своей речи на похоронах отца: Дейрдре больна и слишком слаба, чтобы принимать кого бы то ни было.

Она не захотела видеть даже Кортланда и до сих пор не знает — и ни в коем случае не должна узнать — о его смерти.

— Вы только посмотрите на эти потемневшие от старости ступеньки, — говорила Дорогуша Милли Беатрис — Кортланду следовало воспользоваться лифтом. Но он его не признавал. А ведь если бы не его упрямство, ничего бы не случилось.

Фамильное предание ныне гласит, что все члены семьи одобряли решение о передаче ребенка на воспитание Элли Мэйфейр и считали его наилучшим выходом из создавшегося положения.

Внук Кортланда Райен Мэйфейр, высказывая всеобщее мнение о том, что деду не следовало вмешиваться в это дело, прямо заявил:

— Из бедняжки Дейрдре вышла бы не лучшая мать, чем из Безумной из Шайо.[29] Но мне кажется, что дед чувствовал себя виноватым. Ведь это он увез ее в Техас. И ему хотелось быть уверенным, что она отказывается от ребенка по собственной воле. Хотя, наверное, мнение Дейрдре на этот счет не имело первостепенного значения.

Сам я в то время со страхом ожидал любых вестей из Луизианы. Лежа по ночам без сна в своей комнате в Обители, я беспрестанно вспоминал Дейрдре и пытался найти хоть какой-нибудь способ выяснить, что думает и чувствует она, чего хочет на самом деле. Скотт Рейнольде еще более решительно, чем всегда, возражал против малейшего вмешательства с нашей стороны в дела Мэйфейров. Дейрдре знала, как с нами связаться.