Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Надо сказать, что стол Лютеции был накрыт гораздо более обильно: кроме всего того, что стояло перед Марией, на стол Лютеции добавили блюдо с фаршированными цыплятами, блюдо с крошечными рулетиками, непонятной плотной едой сероватого цвета с вкраплениями желтого, порезаной не слишком крупными кубуками, большой мясной пирог, прекрасно подрумяненный и украшенный чем-то темным и круглым, похожим на крупные сизые ягоды, и трехъярусную вазу с несколькими сортами печенья и бисквитов.

Принцесса ела без особого аппетита, с этакой брезгливой гримаской на личике, хотя и перепробовала почти все блюда.

Долго выбирала перепелку, на которых одна из фрейлин указывала длинной двузубой вилкой и капризно повторяла:

‍‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‌‍

— Нет, не эту… Эта слишком бледная. Я хочу более зажаристую. А на этой, мадам Полин, слишком много перца…

Впрочем, трапезничала девица довольно изящно, не забывая аккуратно промокать губы белоснежной кружевной салфеткой.

Похоже, фрейлины были очень голодны, и поскольку стояли за спиной принцессы, их эмоции легко считывались: жажда, досада и нетерпение. Однако юную девицу не волновало то, что кто-то в комнате может быть голоден. Она-то никуда не торопилась.

Наконец принцесса бросила салфетку рядом с тарелкой и, отвернувшись ото всех, ушла к крошечному столику, накрытому для нее одной прямо у окна. Марии было не слишком хорошо видно, какие именно блюда дожидаются Лютецию там, но издалека это самое что-то было похоже на корзиночки со взбитыми сливками.

Там принцесса и проскучала некоторое время, лениво ковыряя ложечкой с длинным черенком белоснежную массу и дожидаясь, пока фрейлины поедят.

Эмми забрала столик-поднос у Марии, передала его стоящему у дверей лакею и вопросительно глянула на принцессу:

— Ваше высочество, заниматься вам лекарь пока не дозволил, но сказал, что вы можете читать. Принести вам книгу?

Любопытство давно точило Марию, и она, постаравшись произнести фразу как можно более равнодушно, тихонько сказала:

— Принеси мне лучше зеркало, Эмми.

Этот момент волновал Марию уже давно: она попала в тело здоровой девушки. Ей приходилось вставать при помощи служанки, чтобы сходить на горшок, потому она точно знала, что и руки, и ноги ее прекрасно слушаются. Не было тремора, не было хромоты, не было шрамов на лице, которые хоть и удалили пластические хирурги, но все же неровности кожи на этих местах пальцами были всегда ощутимы.