Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Ты сказал, что за ней может продолжаться слежка?

Игорь ничего не отвечал. Да и вообще никак не реагировал на мой вопрос. И это было чертовски плохо. Психологический барьер, мешающий дальнейшему откровенному разговору, был практически непреодолим. Здесь могла сработать только ответная откровенность с моей стороны.

Я посмотрел на Ярцева и попросил:

— Виктор Петрович, вы не могли бы отойти? Нам с Игорем нужно поговорить тет-а-тет. Мне сейчас ничего не угрожает. И я всегда буду у вас в зоне прямой видимости.

Ярцев кивнул и отошел к противоположному краю крыши.

— Мой отец. Ты же знаешь, кем он был? — Это был, скорее, риторический вопрос. Выдержав небольшую паузу, я продолжил. — Он иногда приносил домой секретные документы. Это было, конечно, не по протоколу. Но ему доверяли. Он работал по ночам у себя кабинете. А под утро уходил спать. Иногда, когда мне не спалось, я выжидал этот момент и прокрадывался в его кабинет. Я старался ничего не трогать на его столе. Он мог заметить любую мелочь, малейшее изменение в расположении предметов.

Поэтому я просто подходил и смотрел. Иногда читал то, что он оставлял до утра. Как-то раз я наткнулся на краткое объяснение ритуала раскола душ. Оно было сжатым, но вполне объясняющим основные принципы. Вот как я про него узнал.

Игорь слушал молча. Ни единым движением он не выдал своей реакции на мои слова. Я понимал, что его надо чем-то дожать, иначе ничего не выйдет. И я продолжил:

— Мой дядя… Он… убил мою мать. А потом заказал убийство моего отца. — После этих слов Игорь, наконец-то, оторопело взглянул на меня.

— Я случайно оказался в его машине. И тоже был обречен. Уж не знаю, как мне удалось выжить. Говорят, что доктор был очень хорош. Хотя, я в этом сомневаюсь. Уж больно мерзкая у него была физиономия, — и я криво усмехнулся. — Но речь сейчас не об этом. Самое главное состоит в том, что я здесь в изгнании. Мой дядя, отобравший у меня наследство и княжеский титул, намекнул мне, что если я вернусь на большую землю, то мне не жить. Мы с тобой похожи, Игорь.

— И я внимательно посмотрел на снайпера. — Мы отверженные. Никому не нужные отбросы, об которых вытерли ноги те, кто когда-то был нам близок, те, кто лицемерно улыбался нам на наших совместных праздниках и торжествах.

Я поднялся на ноги и, устремив горящий взор в звездное небо, процедил сквозь зубы:

— Не знаю, как ты, но я хочу набраться сил, вернуться и посмотреть им в глаза. А потом я лишу их всего. Поступлю с ними также, как и они со мной.