Текст книги

Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Как вам всем известно, еще летом я провел организационную работу по налаживанию связей на факультете архитектуры и дизайна Университета Утрехт и сбору средств на предоставление стипендий нашим студентам…"

"И он ударился в пространный рассказ о том, как долго и сложно он добивался того, что с таким упоением у нас с Настей неделю назад безжалостно отнял. Как обхаживал профессоров, нуждающихся в ассистентах, как связывался с известными фирмами, заинтересованными в бесплатных стажерах-проектировщиках…

Но я уже не слушала.

Затаив дыхание, я полностью сфокусировалась на стакане — на этом красно-коричневом цилиндрике со снежинками по всему картонному полю — провожая взглядом каждый миллиметр его порхания вокруг внушительной фигуры Матвея Александровича.

Как завороженная, следила за приближением этих снежинок к красивым, чуть изогнутым губам декана… и удалением от них, когда он вдруг решал, что важнее произнести то, что хотел сказать, чем глотнуть горячего кофе.

Вперед… и назад… Вверх… и вниз, мать его!

— Все проекты были одинаково интересны нам, но увы, не все заинтересовали наших партнеров.

Разумеется, пришлось выбирать самых лучших, просеивать, прореживать… — краем уха слышала я.

Стакан снова оказался на столе, и я замерла, ожидая, что больше его не поднимут. Однако декан всего лишь отставил его на мгновение — перевернуть страницу.

И наконец… о, да, детка! Свершилось! Он пригубил! Совсем чуть-чуть, а у меня уже сердце зашлось от волнения. Как отреагирует? Поймет, что что-то не так, или…

Чуть приподняв бровь, Матвей Александрович отнял стакан ото рта.

Прокатил во рту языком, будто пытался распробовать непривычный вкус… Нахмурился, и на мгновение я была уверена, что решит больше не пить, подумав, что по доброте душевной, секретарша намешала больше, чем надо, сахару…

Но тут кто-то отвлек его вопросом и, отвечая, он явно забыл про странный привкус в его кофе.

И опять началось — он водит стаканом в воздухе, будто указкой, а я не отвожу взгляда от этих долбанных снежинок, с колотящимся сердцем ожидая следующего глотка, который может оказаться роковым.

Вверх-вниз… к губам и от них…

С удивлением, граничащим с шоком, я вдруг поняла, что сама начинаю возбуждаться от этого процесса!

Поерзала, отпрянув в кресле и качая в неверии головой. Вероятно, жар, медленно скручивающийся у меня в бедрах, был из той же серии, что и возбуждение от опасности — адреналин, или что там, в действии…

В любом случае, бояться публичного возбуждения мне нечего.