Любимчик Эпохи читать онлайн

Со стороны казалось, что ему передали забинтованную мумию, которую он на руках погрузил на заднее сиденье раздолбанного «уазика». Иван был компромиссным, добрым мужиком, не обижал кошек, но четыре дочери с астмой и жена, покрытая экземой, как змея чешуей, на семи метрах общаги не побудили его задать своему начальнику — главному инженеру «ХимФосфора» — ни одного лишнего вопроса. Он старался не смотреть на лицо мумии, да и не его ума это было дело. Двести километров до Томилина и обратно — вот маршрут, который водитель Дергачев обязался накрутить на свой счетчик до шести утра.

Мумия поначалу была беззвучна, и Иван надеялся, что ему не придется совершать самый неприятный обряд за эту дорогу. Но на сто двадцатом километре она захрипела и зашлась бурлящим откуда-то из желудка кашлем. Водитель остановился на обочине и открыл заднюю дверь. В кромешной темноте не было видно даже фигуры, но он все равно надел на голову шлем химзащиты, чтобы скрыть лицо, и достал из багажника двухкилограммовый гаечный ключ. Кокон мумии, кашляя, колотился гусеницей в клюве воробья и в итоге упал с сиденья на пол машины лицом вниз. Иван подсветил фонариком и выдохнул. Задача была максимально облегчена. Перед ним лежал беззащитный затылок. Просто размахнись и ударь. Дергачев заглушил «уазик», вырубив фары, набрал в легкие ночного июньского воздуха и обрушил ключ на золотистую голову.

Глава 20. Богоматерь

Водитель не рассчитал. Удар пришелся по краю сиденья, и лишь потом гаечный ключ соскочил на Златкину макушку. Этого, впрочем, хватило, чтобы рыжуля потеряла сознание и прекратила кашлять.

Иван довез ее до одноэтажного медпункта в Томилине — маленькой заброшенной деревушки, которая даже не значилась на картах. Просто входила в описание К-рского военного округа как пункт с населением в 25 человек. Из дома вышла заспанная женщина лет сорока, округлая, мягкая, в белом халате и медицинской шапочке. В лучах битых фар старого «уазика» она светилась, как Богоматерь в храме. Иван даже перекрестился. Почему-то при виде ее он впервые подумал, что этот грех ему не зачтется как просто оплошность. Дергачев перенес запеленатую мумию в небольшую чистенькую комнату, опустил на кушетку и сказал:

— Ну вот, пусть лечится у вас тут, поправляется.

— Вы в своем уме? — возмутилась Богоматерь. — Она же мертвая!

— В дороге была еще живая, кашляла, — попытался оправдаться Иван, — мне пора. Утром на смену.

«Уазик» закудахтал, срыгнул вонючими дизельными выхлопами и нервно покатил по проселочным колдобинам.