Совместными с Сергеем усилиями мы дособрали команду, и за дело они взялись втроём — два Сергея и Александр: двое бывших сотрудников ГРУ, с приличным стажем и опытом работы за рубежом, и ещё одним офицером, в задачи которого входило обеспечение техники сменными расходниками, батареями питания и носителями информации. Чаплыгин «ЧИП» — во главе, и только с ним я поддерживал связь. На первых порах-только установка и обслуживание закладок на телефонные сети, слежка, фотографирование прибывающих и убывающих объектов по адресам и проверка правильности определения «точек» и безопасности.
Соответственно, ни они меня, до поры до времени, ни я их не знали, и, уже тем более, никто и никогда из «бригады» не то что не знал, кто они, но даже никогда не видел их лица. Я старался беречь их, как зеницу ока, ограждал от всякого ненужного общения, и, в результате, они выросли в тепличных условиях, не испытав на себе той репрессивной дисциплины, которая властвовала у нас в «профсоюзе», за что они мне до сих пор благодарны.
Конспирация и ещё раз конспирация. Не так много, за хорошую зарплату в 2,5 тысячи долларов, плюс премии, машины и телефоны за мой счёт, и, что не менее важно для творческого человека (а двое из троих были именно такими) — свобода в выборе выполнения задач. Работоспособность проверялась по количеству и качеству записей и фотографий на передаваемых кассетах и фотоплёнках. Сбои были, «ЧИП» чудил и пьянствовал, доходя до того, что приезжал домой на нанятом для одного себя рейсовом автобусе, до этого объехав пол-Москвы в состоянии агрессивного беспамятства.
Пару раз приходилось его выкупать за приличные деньги, однажды только восемь тысяч долларов спасли его от возбуждения уголовной статьи, сулившей до 15 лет заключения. Таких у нас пускали в «расход», но этот метод мне не нравился, хотя бы потому что я чувствовал ответственность за людей, которых привлёк к этой работе, и я пользовался другими возможностями, пока Сергей действительно не запорол серьёзное дело."
"К началу 1994 года я «оброс» спецификой и таким количеством, поставленных для себя запретов, исключений и правил, что только их соблюдение и выполнение могло уморить кого угодно.
Но частые выезды на природу для тренировок и пристрелок давали возможность расслабиться и были некоторой отдушиной, где я вдалбливал весь свой негатив тысячами патронов в десятки мишеней. И после этого — вечерняя, ещё более успокаивающая чистка оружия. Если бы всё этим и заканчивалось.
