Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Конечно, он не подойдет к Лене, не сможет отдать ей этот букет. Но все равно – цветы для нее.

Остановившись у светофора, он вставил в магнитофон кассету, старый альбом «Битлз» «Хелп!».

– Хелп! Ай нид самбади! – стал подпевать он первому куплету, почти не понимая английских слов, просто знал все песни этого альбома наизусть, с ранней юности.

Зажегся желтый свет. Он почувствовал странное, неприятное покалывание во всем теле. А через миг острая, жгучая боль наполнила грудь.

Семь девочек смотрели на него издалека, сквозь горячий кровавый туман.

Смотрели серьезно и печально. Одну звали Таня Костылева, ее длинная мокрая коса была перекинута через голое плечо. Другие шесть так и остались для него безымянными. Он не хотел знать их имен.

Сзади гудели машины. Давно зажегся зеленый. Он не слышал нетерпеливых сигналов. Боль росла, ее невозможно было терпеть, правая рука стала отчаянно шарить по передней панели. Глаза не видели ничего, кроме кровавого тумана и семи юных девичьих лиц.

Он упал лбом на баранку руля.

Старый «Мерседес» отчаянно загудел, взвыл, как верный пес, потерявший любимого хозяина, но тут же затих. Голова Вени Волкова съехала в сторону.

– Эй, мужик, ты чего? – спросил шофер грузовика, заглянув в приоткрытое окно черного «мерса», перегородившего путь.

Этот шофер первым потерял терпение и выскочил, чтобы хорошо обругать придурка, который не давал другим проехать. В салоне тихо звучала песня «Естедей». Букет крупных чайных роз лежал на переднем сиденье.

Человек за рулем был мертв. «Вчера все мои беды казались такими далёкими», – пела легендарная ливерпульская четверка.

* * *Когда раздался телефонный звонок, Регина посмотрела на часы.

– Градская Регина Валентиновна?

– Да, я слушаю.

– Ваш муж Волков Вениамин Борисович…

– Куда мне подъехать? – хрипло спросила она, выслушав трагическое известие.

– В морг Боткинской больницы.

– Хорошо. Я буду через час, – собственный голос показался ей мертвым.

Положив трубку, она закурила и с удивлением заметила, что руки немного дрожат.

– Веня, Венечка, – прошептала она одними губами, – у меня не было выбора. Это единственный способ спасти концерн. Кудряш сожрал бы нас за милую душу. И что? Позор, рабство, вечная зависимость от прихотей блатного авторитета? Зачем нам это, Венечка? Ты думаешь, мне было так просто вылить яд в твой кофе? Принять решение – да, это было несложно. Достать яд, не оставляющий следов в организме, – еще проще.