Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

- ГРЯЗНАЯ, ГРЯЗНАЯ, ГРЯЗНАЯ СУКА! КОВАРНАЯ, КАК И ВСЕ ОСТАЛЬНЫЕ! СОВСЕМ КАК ТВОЙ ПОДРУЖКА НАВЕРХУ! ТА, ЧЬЕ ЛОНО ИСТЕКАЕТ КРОВЬЮ ОТ СОИТИЯ С ТЕМ, КОГО ОНА ПРИЗВАЛА! УЗКОГЛАЗАЯ ДЫРКА! ЖРУЩАЯ СОБАК КИТАЙСКАЯ ПИЗДА!

Расистские оскорбления вылетали из её рта, как рвотные массы, подкрепляемые выгребной ямой разума, который, вероятно, был испорченным и гнилым, ещё когда она была жива. Она была всего лишь мешком с ядом, нетерпимостью, ненавистью и страхом. Страхом перемен. Страхом, что она утратила свою власть над людьми Стокса и больше не сможет сжимать их в своих артритных кулачках, пока из них не потечет кровь.

Страхом потери контроля. И, в конечном счете, страхом остаться одной, боязнью взглянуть в лицо безумной, мстительной ведьме, которой она была.

Рамона колотила Матушку Кроу, пока голова ведьмы не раскололась. Половина её маски сползла вниз на несколько дюймов и придала ей вид какого-то ярмарочного монстра, отражения в разбитом зеркале. Но она не упала, несмотря многочисленные удары и чёрную вязкую кровь, стекающую из трещин маски миссис МакГиннес.

- ИДИ! - сказала она насмешливым голосом. - ИДИ ПОСМОТРИ НА СВОЮ МАЛЕНЬКУЮ ДВУХДОЛЛАРОВУЮ УЗКОГЛАЗУЮ ШЛЮХУ, НА ТО, КАК РАЗДВИГАЮТСЯ ЕЁ НОГИ, И ЧТО ОТТУДА ВЫХОДИТ!

Маска полностью спала с лица Матушки Кроу, и Рамона увидела её сардоническое лицо… а потом она исчезла. Ничто не указывало на то, что она вообще была здесь, кроме струйки дыма и осколков маски на полу. Затем Рамона услышала, как наверху что-то ударилось об пол.

С фонарём в руке и ужасом, колющим её, как нож, она подошла к лестнице и начала подниматься.

К тому, что ждало там, в темноте.

И тут она услышала вой сирены.

Лекс тоже услышал какофонию, как и Крип внутри фабрики. Он шёл по извилистой дороге, ведущей к фабрике на холме, и ничто не могло его остановить. Он знал, куда ему нужно идти, но не имел понятия, что будет делать.

""Я иду за тобой"", - подумал он. Это всё, что тебе нужно знать. Твоя эта идея или моя, не имеет значения. Я просто иду за тобой.

Пока он взбирался по обсаженной деревьями дороге и очертания фабрики медленно увеличивались в размерах, он говорил себе, что всё, что он сделает, будет сделано ради Су-Ли.

Что бы ни случилось, чем бы ему ни пришлось пожертвовать и сколько бы своей крови он ни пролил, он сделает это для неё, потому что был многим ей обязан.

Впереди, на повороте, он увидел фигуру.

Его первым побуждением было окликнуть её, но тревога заглушила это желание. Он знал, что это не человек.