Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

– И что, твои родители не любили друг друга?

По недоуменно приподнятым надбровным дугам и скептически скривленной морде поняла, что сказала глупость.

– Ну и ладно.

Я скрутила из салфетки шарик и запустила его через стол, усилив магическим ветром. Шарик долетел до Аскара и завис перед его мордой. Мужчина превратил шарик в бутон розы и отправил ко мне. Я взяла розу, приколола к корсажу, а сама сделала бумажную птичку и та опять полетела к магу. Так мы и развлекались, перебрасываясь через стол, он – цветами (каждый раз разными, я вся уже была завалена ими), я – бумажными бабочками, птичками и разными насекомыми (их я хорошо научилась делать еще в детстве, когда сидела целыми днями на подоконнике и смотрела в небо).

Атмосфера в комнате поменялась. Глаза заискрились смехом и озорством. Я отправила навстречу Аскару большой красивый корабль с алыми парусами. Тот благополучно долетел до него и приземлился прямо на вазу с фруктами. Я недоуменно похлопала глазами. Игра закончена?

– Я не отпущу тебя, – тихо произнес Аскар, и я замерла, почувствовав в его тоне странную пугающую серьезность.

– Называй меня как хочешь – черствым эгоистом, бессердечной сволочью… Но я умру без тебя.

Я задохнулась. Впервые не знала, что сказать. Улыбка сошла с лица.

– Ты стала для меня отдушиной в этом уродливом мире, в моем тягостном существовании. Я за этот месяц больше смеялся, чем за последние пять лет. Да что там пять лет! Больше, чем за всю жизнь, – Аскар пристально смотрел мне в глаза.

Что он там высматривал?

– Но, – начала я осторожно, – ты должен будешь отпустить меня через полгода.

И добавила, почти извиняясь:

– У нас договор.

– Думаешь, я не помню? – горько произнес Аскар. – Значит, у меня есть еще полгода, чтобы найти лекарство.

– От проклятия? – уточнила я несмело.

Сердце колотилось. Я впервые услышала от Аскара что-то похожее на… не знаю, как назвать… признание?

– Да, – Аскар был странно тих и задумчив, таким я его еще не видела.

– Я ничего тебе не скажу. Никаких заверений, никаких обещаний. Пока я такой (он развел руками), я ничего не могу тебе предложить. И не хочу.

– А если ты никогда… – начала говорить я, но тут же была грубо прервана.

– Нет! Не говори этого! – он практически рычал. – Я избавлюсь от проклятия!

– Иначе, – добавил он уже тише, – нет смысла жить дальше.