Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Дробжек слышала свое тяжелое дыхание, пот заливал глаза, спину, живот ныл и казался каменным. Дышать было тяжело из-за гари и пыли, которые драли горло и забивали ноздри.

Защитники хутора растянулись небольшой дугой метрах в пятнадцати от стены, там, где лежали туши тха-охонгов, убитых Дорофеей. К ним получалось прижиматься, они помогали прятаться от выстрелов.

Ярости и неожиданной атаки хватило, чтобы оттеснить нападающих на несколько метров назад. Но иномирян было в несколько раз больше, и в рукопашном бою они были далеко не новичками.

А из-за спин их прикрывали арбалетчики.

Нужно было удержать врагов до прихода подкрепления. Нельзя было пустить их внутрь.

Люджина, вынырнув из-за жвала дохлого тха-охонга, ударила одного из иномирян прикладом в лицо, – перекошенное, вспотевшее, с тонкой бородкой, – второго отбросила коленом. Чуть не наступила на кого-то – в рукопашной все наталкивались и на своих, и на чужих, – оглянулась. Игорь расстрелял обойму и теперь катался по земле с иномирянином, который пытался его задушить.

Дробжек, развернувшись, прямо на ходу пнула врага в висок ботинком. Тот даже не дернулся – сразу обмяк на Стрелковском.

– Люджина, сзади! – крикнул Игорь. Дробжек, щурясь, выставила локоть и зашипела от боли – ее вновь достали ножом. Она отмахнулась – но врага снес Стрелковский, всадив его же нож ему в живот.

Люджина, шатаясь, шагнула назад раз, другой. Вновь наступила на чье-то тело, чуть не упала, оперлась на развороченную тушу тха-охонга.

Враги и соратники лежали здесь, в тени этого холма, ставшего холмом смерти.

В глазах расплывалось все сильнее. Живот дергало, но она не могла ничем себе помочь – резерв был на нуле, амулеты опустошены. Невыносимо было натыкаться на тела, невыносимо слышать крики и хрипы вокруг и даже не мочь повернуться, броситься туда, спасти хоть кого-то. К ней кинулись сразу двое врагов – и снова она била прикладом винтовки, как дубиной, принимала на ствол удары ножей, и понимала, что ей везет – потому что мимо свистели не только пули, но и арбалетные болты.

Пусть почти все рудложцы в бронежилетах – от попадания в голову или в крупную артерию никто не застрахован."

"Словно в подтверждение ее мыслей кто-то выругался, застонал рядом. Люджина с трудом повернула голову и увидела, как оседает на землю вчерашний студент Дмитро Поляна, держась за бедро, в котором торчал арбалетный болт. Штанина быстро пропитывалась темным.