Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

— Женя улыбнулась трубке, но трубка не умела передать этой улыбки, и на другом конце завыла, заплакала Лилечка:

— Если тебя нет, значит, тогда никого нет? Ты что же, выходит, мне все врала, да? Ты врала, что я должна встать, и руку разработать, и заново всему учиться? Это ты мне понарошку говорила? А я старалась, может, только ради одной твоей похвалы! Ты есть! Ты есть! А если тебя нет, ты предательница и лгунья! Женечка, ну скажи мне что-нибудь…

Обе они плакали — одна от ярости и горя, вторая от бессилия…

В дверях стоял Кирилл и ругал себя, зачем дал трубку, ведь говорила же Женя, что не хочет ни с кем разговаривать.

А теперь вот плачет. И вдруг его осенило: а может, хорошо, что плачет?

Женя отключила трубку.

Положила на колени. И задала первый вопрос с того момента, как пришла в себя после операции:

— Скажи, Кир, а деньги у нас есть?

Кирилл этого вопроса никак не ожидал. Он сел на кровать рядом с ее креслом…

— Есть деньги, Жень. Полно. Твой заместитель привозит каждое первое число. Все время хотел с тобой встретиться, поговорить. Но ты… В общем, история для меня загадочная: он говорит, что пока он издательство будет тянуть, без денег тебя не оставит.

А там как получится… Да и мне еще кое-чего платят… — ухмыльнулся он, потому что его условная зарплата соответствовала условному уважению, которое государство испытывало к ученым, занимающимся фундаментальными науками…

— Ни фига себе, — покачала головой Женя.

— Как интересно…

Это был первый разговор за пять месяцев. О деньгах…

— А может, он порядочный человек? — высказал остроумное предположение Кирилл.

— Может. Но вообще-то явление довольно редкое… Сережка молодой очень, он про это и знать не должен…

— Может, из хорошей семьи?

— Не факт, — отозвалась Женя.

И задумалась.