Александра клеймили за очернительство и левый уклон, а также придумывали десятки разных обвинений, правда черту никто не переходил. Командор ордена Красной Звезды, был равен по ударной силе танковой дивизии, и никому не хотелось на себе ощутить насколько эта дивизия готова к бою. Ну и репутация у Мечникова была достаточно пугающая, особенно то, что буквально три дня назад, ему вручали орден Красного Знамени, с формулировкой, «За мужество и героизм проявленное при исполнении воинского долга». А где у нас недавно гремело? Разгром Ветеранов, и уничтожение секретной базы Ковена.
Так что партийные бюрократы были весьма осторожны в формулировках, упирая на молодость и неопытность Мечникова попавшего под влияние негативных настроений. Но все как один требовали строгих взысканий, снятия с должности и передачи личного дела в парткомиссию.
Берия и Сталин сидевшие в президиуме, молчали словно гранитные обелиски, не двинув даже бровью. И когда все, кто пылал праведным гневом отстрелялись, с места поднялся рабочий завода имени Ленина[27], Матвей Игнатьев.
Член партии с 1895 года, участвовавший в подготовке и осуществлении Революции, подавлении Корниловского мятежа, и награждённый краснознамённой шашкой[28] лично командармом Будённым, он вообще ничего не боялся, отработав на заводе почти пятьдесят лет, и только после омоложения перейдя в ВТУЗ[29], на должность проректора по воспитательной работе, оставаясь членом ЦК с 1922 года."
"– Я, когда молодого назначили замминистром, грешным делом думал, он из этих, говорунов комсомольских.
– Матвей Корнилович, огладил ладонью бородку. – А после поспрашал народ на заводах точмашевских и других, и понял, что ошибался в парне. Наш он. Из коммунистов. Перед рабочими не задаётся, говорит уважительно, расценки у него в хозяйстве такие что очереди в отдел кадров стоят. А ещё знаю, что парень боевой. Вона и звезда героя висит на груди. Не просто так. По делу висит. И под себя не гребёт. Ест – спит на казённом как командированный. А мы и есть, командированные на этот свет.
И все загинем. – Матвей Корнилович говорил негромко, но чётко и ясно, так что в тишине зала было слышно даже в самом дальнем уголке. – И вот тут, кое-кто стал забывать, что он на земле-матушке не навсегда. Сервизы, машины, бриллианты, дачи… Сыночка в вуз, затем на непыльную работу, женить и обязательно на такой же номенклатурной невесте. А то, что сынок дурак-дураком, и по ресторанам денежки просаживает, так это пустяки.
