Жизнь на общем языке читать онлайн

Прожженный степным беспощадным солнцем до черноты и выгоревших белесыми прядями волос, он мчался вместе с друзьями на неоседланных конях, от переполнявшей их радости и бурлившей энергии выкрикивая гортанные монгольские ругательства и ухарские подначки. Он отправлялся в ночное пасти табун, охотился на степных сусликов, лис и волков, мог самостоятельно поставить юрту, подоить кобылицу и верблюдицу и добротно выполнить любую мужскую работу по хозяйству. И несколько раз с побратимами-друзьями даже ходил в походы с охотниками, аж за ковыльную степь, в далекие леса, немного приобщаясь еще и к этой сложной науке.

Кстати, о науке. Благодаря врожденной расположенности ума к точным предметам, усилиям мамы и дополнительной специальной литературе, которую они заказывали для него в Москве, учился Матвей очень хорошо, отлично учился, даже на придирчивый и немного предвзятый взгляд мамы.

А еще появился у него некий наставник, человек сложный, во многом загадочный, живший со своей семьей особняком и от русских, и от монголов, в нескольких десятках километров от стройки, в предгорье, на небольшом хуторе.

Но это отдельная тема. Совсем отдельная и совсем не простая.

Наступил девяностый год, и в Монголии произошла демократическая революция, дав отмашку стремительному разрастанию национализма, символом которого стал Чингисхан. Понятное дело, происходило это под умелым управлением «товарищей» с запада, даже не утруждавших себя необходимостью хоть как-то скрывать свое участие и намерения.

"Такая вот «деконструкция Старшего брата» и напоминание ему про татаро-монгольские времена, и кто там тогда кого порабощал, кто кем рулил и был выше по всем статусам, и все остальное прочее про тот самый исторический процесс.

Демонстративно крутой переворот сознания и направления развития, ориентированного в другую, совсем не русскую сторону. И происходил этот процесс достаточно жестко и очень болезненно. Многие советские спецы и давно прижившиеся «местнорусские» и их потомки вынужденно покидали Монголию.

Для большинства уехавших советских граждан этот «исход» стал невероятной психологической травмой и крушением всей жизни.