Чуть пошевелив рукой, я с трудом сдержал вопль - ледяная боль прошлась по телу ядовитой змеёй, оплетая ноги и руки, вонзая свои клыки в мою шею, заставляя чуть прогнуться в спине. Веки стали тяжелеть, но я не поддавался на эту уловку. Почему-то я был уверен, что всё это - дело рук коренастой дроу, что подозрительно-тихо стояла позади Джинджера. Пока я возился и пытался придти в себя, Виктор всё же кивнул:
- В самом деле, идёмте. Не хочу попасться людям на глаза."
"- Нет, нет! - Судорожно зашептал я, пытаясь отговорить брата, хотя, возможно, он меня и не услышал за порывом ветра.
А, может, у него были совершенно другие планы по поводу происходящего? Я не знал и жалел о том, что не могу заглянуть в его мысли, душу, найти ответы на те вопросы, что терзали меня. Скорее всего, они бередили и его собственную душу, но за стальным блеском глаз я не мог разглядеть подлинных чувств. Могу ли я быть уверенным в том, что творится во мне самом? Что это за непонятная буря чувств, что за бешеный коктейль из страха, боли, ужаса, непонимания? Откуда ей взяться, когда всё пока что спокойно и мирно, пока никто не рвёт друг другу глотки? Лёгкий, едва ощутимый ветер оглаживал моё лицо, напоминая о том, что мы увели их от матушки, которая когда-то так же гладила меня по щекам, целовала лоб, если я был расстроен или чем-то болен.
Ласкала, нежила, любила и сохраняла от всего ужаса, что хранит жизнь. Я словно бы… Восемнадцать лет я жил, словно бы во тьме, думая, что всё знаю, а, что не знаю, могу узнать в любой момент, только открыв книги или Интернет, спросив у матушки.
Но с меня сняли эту повязку и вытолкнули на бой с реальностью, жестокой и кровавой, к которому я был совершенно не готов. Вот он - результат. Я, почти обессиленный, лишенный жизненных соков ясной как день и неоспоримой болью, словно бы сходящий с ума, лежу на руках у брата и едва ли могу пошевелить рукой, ставшей похожей на плеть.
А меж тем Виктор нёс меня дальше, вперёд. Звёздное небо, местами затянутое тучами, плавно протекало надо мной, словно золотистый мёд, завораживая своим блеском и притягивая взгляд вновь и вновь.
Если бы я только был сейчас в другом положении, если бы не нужно было думать о том, как встать на ноги и помочь брату с любовником, я бы обязательно остановился и простоял так всю ночь, смотря на то, как движется звёздное небо, прислушиваясь к тому, как вращается наша планета. Но в данный момент я мог лишь смотреть и шептать. Прохладная, узкая ладонь коснулась моей щеки, и я моргнул.
