– И, чтобы убедить меня в подобном, немедленно съел предложенное, но следующий кусок лакомства задержал у моих губ. – Ваш желудок столь жалостливо мурчит, Ваша светлость, что мне становится совестно за столь долгое заключение.
Отвечать на мой вопрос маг не торопился и кормил меня так, словно всю жизнь только то и делал, что подносил еду к королевским губам. Мне почему-то представилось, как он сидел бы у ног моего отца и с точно такой же очаровательной улыбкой протягивал к нему собственное распоротое запястье.
Картина была столь неожиданной, резкой, отчётливой, что меня вновь пробил ледяной пот, и я охотно принял вино, пусть в первый момент мне и показалось, будто я глотаю густую кровь. Но то было лишь наваждением, игрой воспоминаний и прошлого, что смешались для меня в эти мгновения в одно единое целое. Наконец, маг закончил со своим чёрным делом и улыбнулся мне куда более обольстительно:
– А зачем мне увозить вас куда-то, мой дорогой Король? Я застал вас врасплох, воспользовался вашей слабостью, и даже не смог толком полюбоваться на настоящего Павшего в действии.
О, какое редкое явление! Мне прежде не доводилось такого видеть. Павший в настоящем теле, принадлежащем ему, из плоти и крови. – Глаза его засияли абсолютно маниакальным образом, и он, подавшись вперёд, почти коснулся губами моего плеча, я ощущал его ледяное дыхание. Острые его ногти прошлись по моим кистям, боль вспыхнула и угасла, а через пару мгновений я чувствовал, как по рукам стекают капли крови.
– Горячая, живая кровь, бьющееся сердце, яростная душа, наполненная необъятными силами, – жадно шептал он, мелко содрогаясь. Его ладонь замерла над моим сердцем, пальцы дрогнули, а затем ногти впились в кожу, мясо, встретились с рёбрами. Я стиснул зубы, зажмурился. – Подумать только, какая выдержка. Какая регенерация! Ни одной чистой кровью подобного не добиться, ни одной магией, ни одним научным прорывом. Это феноменально!
Он надавил сильнее, и я почувствовал, услышал хруст костей, сжал челюсти до боли, но не посмел обрадовать его собственными криками и стонами боли.
Кровь струилась по рукам и торсу, боль пульсировала в венах, вживляемая умелыми руками мага. От неё сердце начинало колотиться в груди в совершенно безумном ритме, судорожно и истерично, причиняя лишь большую боль. Когти его медленно двинулись вниз, распарывая мою плоть, я задышал чаще, пока мог это делать, пока кровь не хлынула горлом.
