Ведь это он привёл в этот мир очередного Павшего. Потом я убью Камиллу. О, это будет особо сладкий плод для вас. Вы ведь знаете? Она носит ребёнка. Сперва я лишу её этого дитя, не дам ей умереть, покуда не умрёт её долгожданное чадо. Я вырежу всё, что может дать ей возможность понести, а затем — вырву её лживый язык. И наконец, я убью Джинджера. - зрачки Эмиэра сузились до крохотных точек от невыносимой ярости, что клокотала в нём, завоёвывая всё новые уголки души, кровавый блеск прорезался сквозь нефрит его глаз, когда Элерион вздрогнул.
- О, он удостоится самых сладких мук, на какие я только буду способен. Он будет смотреть, как рушится всё, что он когда-либо любил, как умирают все его доверенные лица, как рушится его великая Империя. Я буду загонять раскалённые серебряные иглы ему под кожу, снимать шматы мяса и ждать, когда он восстановится, чтобы повторить. Я буду тупым ножом отрезать его голову, чтобы он смотрел, как лежат в луже крови его дорогая жена и ребёнок.
Когда он закончил говорить, даже ветер перестал шуметь, снег перестал падать, тая вокруг Эмиэра.
Мужчина мелко дрожал, сдерживая адскую боль в спине, что ломала кости, он сжимал зубы, не давая прорезаться клыкам. Он справился и сдержал свою ярость и жажду убивать, свою почти физическую потребность вырвать сердца из грудных клеток, а это было не просто. Совсем не просто. Ведь он видел, как мечется призрак перед ним, как делает самый сложный выбор — поддаться на уговоры Павшего и оставить его в покое, получить сладкие плоды мести, освободиться от Охоты или же кинуться на него прямо сейчас и убить, пока не поздно.
Призраки шептались и поглядывали на Короля. Может ли это существо теперь достойно править Светлыми? Может ли это существо теперь править Светлыми справедливо? Может ли оно претендовать на венец Короля, когда в душе его клокочет жажда мести? Вперёд выехал мужчина, и Эмиэр всё же не сдержался и вздрогнул — даже так он мог быть уверен, что волосы и глаза этого существа абсолютно белы. Сам он был не молод, однако какая-то тайная сила так и наполняла его.
И хотя Мерт скептично относился к легендам, сейчас был никогда уверен — это тот оборотень, что полторы тысячи лет назад, сражаясь за Светлых, погиб сам. Яков. Передёрнув плечами, Льюис с почтением поклонился ему.
- Можем ли мы быть уверены, что, выполнив всё это, ты не сорвёшься в бездну, не станешь Павшим окончательно? Ты — Король. А Король не может позволить себе такую слабость, такое безумие.
