И к чести Валенсио, он принимал во всем самое активное участие и тем немало поднимал боевой дух, который постепенно разжигал в сердцах подлинное желание мести.
И все чаще сдавливал венец виски эльфа-регента, не давая опуститься в бездну крови и безумия. Бывало, он замирал перед зеркалом надолго, вглядываясь в собственные глаза и силясь подавить алые отблески в них. Хватило на их век Павших и прочих Тёмных созданий, хватило им жажды крови. Но как тяжело было удержаться от того, чтобы при виде Джинджера накинуться на него и разорвать его глотку собственными клыками.
Как хотелось Валенсио вырезать его сгнившее сердце и разорвать на клочки, оторвать голову собственными руками.
В очередной раз мотнув головой, эльф устало прикрыл глаза. Несколько дней назад он отрезал свои длинные волосы, и теперь голова его была и легка, и неимоверно тяжела одновременно. Теперь же Советник готовился принять бой: разведчики доложили, что в двух днях пути от Беатора было замечено огромное войско Темных.
Оно оставило за собой горящие и осыпающиеся пеплом Леса Восхода, и теперь двигалось с неумолимостью голодного хищника к замку. Голос духа не покидал голову регента ни на мгновение, напоминая, что он должен держаться. Несмотря ни на что. Тяжесть ответственности за столь многое количество Светлых жизней и душ сдавливала его плечи, давила на сердце.
Как мог он оставить замок и главное - могилу Короля, когда его чёртов брат собирался как минимум разрушить его до основания? «Я буду по меньшей мере трусом, если сбегу сейчас и попытаюсь укрыться от него. Это я вызвал эту войну. Я взбесил Императора. Я подверг их всех опасности. - Каждое слово едва не вырывалось из его груди с рычанием, но эльф упорно дышал глубоко и размеренно, прокручивая в руках короткие, изогнутые клинки.
Они были выкованы тогда же, когда он стал Советником, а значит - очень давно. Они знали древнюю, несломимую магию Светлых, несли на себе ее отпечаток в витиеватых рунах. Но теперь Валенсио особенно любил их. Ведь из-за их длины он мог с легкостью встретиться взглядом с Джинджером перед тем, как отрубит его голову. И вместе с тем мыслей регента коснулся чужой, почти неощутимый голос. - Собери их всех.
