Незаметно ущипнув себя за бедро, я согнал дрёму и уже трезвым взглядом поглядел на сад, наполненный мерцанием светлячком и пульсаров, тишиной и отголосками слов Валенсио. С ужасом я ждал того мгновения, когда древние слова клятвы будут сказаны мной, а корона будет надета на голову. Именно тогда своим звякающим смехом отсечёт прошлое гильотина, именно тогда умрёт мальчишка Льюис Мерт. И что появится вместо него? Даром предвидения я не владел и считал то самым, что ни на есть благом — сколько бы бед я натворил, пытаясь предотвратить то, что в принципе нельзя предотвращать.
Я считал это некоторой загадкой-головоломкой для самого себя, которую я никогда не раскрою до конца. Ведь даже смерть никогда не станет абсолютным концом. Память о нас, о наших свершениях (дурных и не очень) всегда будет рассматриваться со множества и множества сторон, а пока она живёт, пока хоть кто-то произносит наше имя, про себя ли, вслух ли, мы остаёмся живы. Так я думал тогда. Так я думал, когда, смерив дрожь в голосе и теле, клялся пред светом звёзд и луны, перед своими подданными и советниками, перед своими мужьями в том, что буду защищать свои земли до последней капли крови, что, покуда я жив, покуда трон принадлежит мне, Тёмные, которые не принесли присягу, дабы жить в мире и спокойствии без кровопролития, будут встречать холодный и уверенный отпор, гнаться с земель до их владений.
И пусть в клятве присутствовало и многое другое, в том числе и согласие не нарушать правил и законов, сейчас основной проблемой были те, кто под властью отца собирался уничтожить род Светлых.
И именно от этого я чувствовал вскипающую внутри меня ярость."
"– Да будет так, – закончил за меня Валенсио и достал из ларца серебристый витой венец, и сердце моё болезненно стукнулось о рёбра, после в испуге затихая. Мужчина замер позади меня, я чувствовал его спокойное, дыхание на затылке, чувствовал холод и тяжесть королевской диадемы над собственной головой.
– Отныне и до собственной смерти имя твоё Эмиэр Синьагил, верховный король Светлых, правитель Западных предгорий, Речных долин, Лесов восхода и земель близ реки Нира, белый оборотень этих веков, носитель королевской крови, Камаэль. Да благославит твоё правление Куарт, Эмиэр Синьагил.
Венец опустился на мою голову, обжёг лоб и кончики ушей чистым серебром, и мне на миг показалось, что слёзы замерли в глазах, а дыхание спёрло.
