Но моё плечо всегда будет под твоей рукой, когда это тебе понадобится, а я всегда залечу твою душу."
"Голос его наполнялся треском костра и завываниями ветра, под конец я ничего не слышал за грохотом грома и шелестом дождя.
Я открыл глаза в полной темноте. Не темноте даже, а тьме. Нет, я никогда не боялся этого явления - для меня никогда не было полной темноты. Я не боялся повиснуть в пустоте и тем более не боялся того, что может крыться за этой вуалью. Благодаря матушке все чудовища и твари мне прекрасно представлялись, были и знания о том, как с этим бороться.
Но сейчас всё было иначе - абсолютная тьма. Открывай глаза, не открывай - разницы никакой не будет. Но пелена стала медленно уходить прочь, расползаться в стороны и прятаться по углам. Наконец, я смог различить очертания мебели и штор, за которыми явно уже темнело. Грохотнул гром и сверкнула молния, освещая комнату даже через плотно задёрнутые шторы, разрезая ткани мрака и ослепляя меня на пару секунду. Светопреставление за окном меня, видимо, и разбудило.
Тело я ощущал с огромным трудом, и с вялым ужасом вспоминал слова Габриэля о том, что мало кто может телепортироваться успешно. А на шестерых был лишь один телепорт. Скорее всего, гномья работа. Пошевелив пальцами и ногами, вздрогнул от леденящей боли, но радость была в том, что что-то у меня всё ещё осталось, а значит, беспокоиться не стоит. Конечности на месте - уже не калека. Другое дело, что такой мощный поток магии мог сжечь меня. Но раз я не куча пепла, то это просто может быть страшный ожог.
Огонь. Я вздрогнул и резко сел в кровати, тут же закашлявшись и сплюнув на руку густую, тёмную кровь. В ушах и висках загудело, словно меня ударили чугунной табуреткой по затылку, но я удержался и с трудом повернул голову. Человека, лежащего рядом, я с трудом мог назвать собственным братом - торс его был напрочь перемотан, равно как и конечности. Волосы прилипли к бледно-жёлтому и сильно исхудавшему лицу, на котором проступили линии сосудов.
Дышал он хрипло, тяжело, но дышал. Судя по морщине, что пролегла на его лбу, это причиняло ему жуткую боль. “Жив, - с облегчением пронеслась спасительная мысль в тишине моей головы, и я рухнул обратно на кровать. - Жив”. Эта мысль билась в голове и рушилась на сознание тяжёлым молотом, начинала пугать и злить. Вновь сверкнула яркая, ослепляющая молния и дом сотрясся от грохота грома - совсем рядом сияет и гремит, наверняка, прямо над нами.
