Шрифт

Размер шрифта

Межстрочный интервал

↓

↑

Сбросить

Её слова по живому полоснули.

– Весело тебе, блядь? – развернулся и в несколько шагов преодолев расстояние, подошёл вплотную.

– Ну, лично у меня поводов для грусти нет. Ты, судя по всему, теперь свободный. Зелёный свет, все дела.

Психанув, схватил её за горло и заставил подняться.

В глазах промелькнул испуг, но всё равно продолжала улыбаться.

– Больше на глаза мне не попадайся. Поняла? – хотелось шею сжать до хруста позвонков. Но каким-то чудом держал себя в руках.

– Почему? Боишься опять не устоять? – её явно веселило всё происходящее.

Больная на голову сука. И это не перекладывание вины с себя на неё. Это констатация факта.

А свою вину я не снимаю. Вся ответственность за случившееся, лежит исключительно на мне. Только на мне.

– Боюсь, что придушу ненароком. – отшвырнул её от себя.

Ирма плюхнулась на диван и громко рассмеялась.

А меня, блядь, трясло. Колотило крупной дрожью. С ног сбивало чувство тотального пиздеца. Неминуемого. Свершившегося.

– Тебе же понравилось. Не отрицай. – донеслось мне вслед.

Вылетел из VIP-ки, громко хлопнув дверью.

Понравилось? Думал, что да. А на деле – это самое отвратительное дерьмо, которое со мной происходило. В которое я сам себя макнул, ещё и Настю за собой утаскивая.

Выйдя на улицу, посмотрел по сторонам. Где, сука, Влад? Не найдя своей тачки, набрал водителю.

– Ты где? – на психе рыкнул в трубку.

– Артём Игоревич, я Анастасию Дмитриевну домой отвозил. Уже обратно возвращаюсь. – начал он оправдываться.

А у меня немного отлегло. Домой, значит, поехала.

Я, грешным делом, подумал, что сорвётся куда-нибудь на ночь.

Но это Настя. Она ничего не совершает на эмоциях. Не кидается в омут с головой. Даже когда пиздец, старается думать холодной головой.

– На сегодня свободен. Я на такси. – сказал водителю и сбросил звонок.

Некогда мне его ждать. Домой скорее надо. Понимаю, что вряд ли выйдет разговор, но увидеть её должен.

Поймав машину, назвал адрес и поехал к своей, пока ещё жене.

Уверен, что пошлёт меня на хер. Да это логично. Любая бы послала.

А Настя не любая. И я знал, что подобного она не простит.

Она умеет любить. Умеет делать счастливым. И умеет не прощать. Она со стержнем, хоть и мягкая, нежная девочка.

Я облажался. Облажался так, как никогда раньше.

До сих пор Настино лицо перед глазами. Взгляд, пропитанный ненавистью. В нём вообще, много всего намешано было. Боль, неверие, шок. Но ненависть читалась отчётливее всего.

Узнать о том, что изменяют это одно. Увидеть своими глазами, совсем другое.